Константа - Александра Лимова

— А если он выйдет на человека перевыпустившего… — неуверенно начала Данка.

— Не выйдет. — Перебила я. — Организация работы мобильных операторов такова, что найти своего сотрудника оформившего перевыпуск, нереально. Только если этот сотрудник ужасно тупой, а такие черным перевыпуском не занимаются. — Придвинулась на кресле ближе к столу, прищурено глядя в экран, — погнали далее. Вчера за пару минут до того, как симкарта была перевыпущена, Динь-Дону еще одним подарком от щедрой меня прилетел хороший троян на телефон. Видов троянов дохуя, но объединяет их то, что, по своей сути, это удаленный доступ к чужому устройству с разным по обширности спектром действий. Обширность зависит от качества вируса. Мы русские, с нами хороший троян. Как мы добились того, что устройство Шеметова завирусилось, спрашиваешь ты, очень просто, отвечаю я, которая вшила троян в ПДФ документ и отправила на почту Динь-Дону спецпредложение, якобы, от автомобильного дилера и Андрей не заметил, что отправитель, тот самый дилерский центр, где им недавно была приобретена машина, имеет почтовый аккаунт с немного другим названием. И он беспечно загрузил с почты файл со стандартным рекламным набором по типу: «только для вас скидка минус полтора процента на вонючку-елочку», и троян был активирован и послал он нахуй стандартный и давно, кстати, не обновляемый Андреем, антивирус. Послал и на прощание выебал, потому что мой скакун — уязвимость нулевого дня, он оригинален и еще не незнаком антивирусным лабораториям, — щелчки по клавишам, удовлетворенно глядя в экран, — и сегодня мы внутри этого славного города.

— Я нихуя не поняла, но звучит охуенно. — Задумчиво заключила Данка.

— Согласна. Давай реквизиты фондов. — Скомандовала и когда она протянула лист с реквизитами, придержала ее за запястье, глядя в глаза и предупреждая, — и, Дан, мыши должны у тебя отсасывать, когда я в начну превращаться в Фавна, забилдившего свой особый лабиринт с безвыигрышным блекджеком и коварными шлюхами, где навсегда заплутают Динь-Дон, служба безопасности банка, а потом и очень не беспечные хищники в погонах, по итогу так и не должные понять, куда ушло бабло, что будет пожертвовано анонимными донатерами в выбранные тобой благотворительные фонды.

— Я покойница и мыши снова взялись за свое грязное дело. — Серьезно кивнула она.

Я рассмеялась, отстранила руку, повернулась к экрану и канула.

Созданные путанные коридоры. По ним, изредка сверяясь с начертанным схематично планом, который знала наизусть, но трансформация славных героев в бесславных ублюдков заключается именно в излишней самоуверенности. Увод на дроповские счета, конвертация, разбивка по анонимным кошелькам, каждый со своим ВПН, снова конвертация, снова разбивка, часть через криптопочты с их ВПН и сервисами. Снова смены ВПН, частичное умерщвление подставных аккаунтов, перевод на новые, конвертация, смена, умерщвление. Смена, перевод, умерщвление, конвертация… в разном порядке, путая ходы, где коварные шлюхи указывали друг на друга, отказываясь признаваться, и отдавали эстафету очередной сотруднице социальной финансовой безответственности, но не той, на которую указали, а другой, снова указывающей на ложный след, и отдавая эстафету, разбитую на части, другим. Безвыигрышный блекджек, в конечном итоге сливший бабки тем, что были заявлены бенефициарами изначально устроителем лабиринта. Бенефициары свое получили. Анонимно. С разных аккаунтов. Мертвых. Эта моя работа — произведение искусства, без скромности. Я знала это точно, я знала, потому что я в этом искусстве понимала и была ценителем. Оригинального стиля, не массмаркета затраханного шаблонами и где понятного все с первых ходов. В нашем деле главное — наличие креатива, проектирование особого оригинального стиля, с которым надо помучиться тем, кто форсит тему, без этого вырубят на первом же шаге. Здесь прокачиваются все, и инженеры и те, кто их ловят, чем не созидание? И это был именно стиль, нью-скул. Логичный, но сложный, чрезвычайно путанный и не имеющий конкуренции, потому что не ярлычный. Выдержит долго. Мне есть чем гордиться.

— Как тебя по девичьей фамилии, Сергеевна? — спросила я, удовлетворенно глядя в экран и переводя взгляд на нее.

Оперевшую о стену спиной и ступней, внимательно вглядываясь в мои улыбнувшиеся глаза.

— Ефимова, — чисто по ее губам, несмело улыбающимся, когда прикрывала глаза, протяжно, с оттяжкой, выдыхая дым в потолок.

— Ты найдешь все, что надо, любовь или клад в глубине лесов, Ефимова. — Улыбнулась особенно, не отводя взгляда от нее, зеркалящую это. Искренне. Неосознанно. Но главное облегченно. — Знаешь песню такую? Нет? Плохо. — Крутанувшись с креслом к столу, — днем солнца не сыскать, — обводя взглядом обстановку арендованной хаты и тихо напевая, — теперь дно — твоя хата и кровать, — опуская локти на подлокотники, глядя в экран, где были свидетельства краха одного не достойного называть мужчиной, — две из пяти линий закончились не в Риме*. Чин-чин, нет?

— Один момент, — откликнулась Данка и несколько секунд спустя, прошебуршив пакетами в древнем холодильнике, ночью начинающего работать так, как будто на кухне камаз заводился, чем едва не доводил нас с чокнутой до инфаркта, она вернулась с охлажденным вином и придерживая мои пальцы на граненном бокале, вливала алкоголь в него, пока я смотрела в экран, понимая, почему Вендиго. Пусть уже ники другие. Суть та же.

Она, разлив в бокалы мой любимый алкоголь, уселась на раскладушку и, опираясь спиной о стену с ковром, пила большими глотками, а я все смотрела в экран и пальцы, расслабленные на подлокотниках, зудели. Как и нутро.

Потому я совершила роковую ошибку:

— Чокнутая, ты не против, если я тут у Динь-Дона еще немного пошароебюсь?

— Жень. — Она открыла глаза и посмотрела твердо.

— Я просто посмотрю насколько он тупой, Ефимова. — Обозначала я, отвечая ей абсолютно трезвым и осознанным взглядом, одновременно беря то, что разгулялось внутри, в стальные тиски контроля. — Ничего не сделаю. Как в музее, ни к чему не прикасаясь, похожу по коридорам, позырю, просветлюсь, как делать не надо, когда ты топ-менеджер и покину кунсткамеру.

Данка смотрела долго и все же кивнула. Я подавила улыбку. И снова рухнула в поток.

— Он тупой. Дрюня очень тупой, — заключила я через несколько минут, в печали качая головой. — Он хранит сиды в облаке. Сиды это пароли, состоящие из двадцати четырех слов, это ключи к холодным кошелькам, — кивнула на связку от моей квартиры, лежащую на краю стола, — видишь вон ту серую фиговину, похожую на флешку? Это холодный кошелек. Такое устройство, где хранится крипта. Криптовплюта. Кошельки нужны для офлайн хранения очень больших объемов виртуальной валюты, в любой момент могущей стать не виртуальной. И это чрезвычайно надежно, ибо холодные это офлайн, а с него не спиздить. Отсюда вопрос: ты уверена, что у него только двадцать пять мультов было?..

— Личных да. — Ответила Данка, и, поразмыслив, заключила, — для него крипта это тоже самое что для меня вот это вот твое все… Так что, скорее всего, это не его сибы, ему просто дали подержать. — Вздохнула и со значением произнесла, — это рабочее, Жень.