Мы под запретом - Нана Фокс

Вновь барабаню по металлу, но уже лишь подушечками пальцев, еле слышно, мягко и не настойчиво, словно азбукой Морзе отколачиваю наш личный пароль.

— Уходи! — Приглушенный, но, тем не менее, рассерженный голос Киры бьет наотмашь.

Я вздыхаю с мимолетным облегчением: «Она дома! Она в безопасности!»

— Белка, — негромко, чтобы не перебудить добрую половину дома, окликаю ее, — открой, нам надо поговорить. — Надежды мало, но она все еще теплится во мне.

И вновь в ответ лишь тишина и еле уловимый всхлип, режущий по живому без ножа, но так глубоко, что без пары швов толстой вощеной ниткой мне не вернуть целостность и первозданный вид своей душе.

Упираюсь лбом в разделяющую нас преграду, порывисто опустив на нее кулаки. Жмурюсь, прикусывая щеку изнутри, и делаю несколько рваных вдохов-выдохов, чтобы освежить мозг и хотя бы чуть-чуть успокоить колотящееся на запредельных скоростях сердце.

Хочу снести, к чертям собачьим эту дверь, но перспектива быть упеченным в каталажку суток так на пятнадцать за порчу чужого имущества останавливает меня. Потому что если не сейчас, то завтра или послезавтра я найду способ увидеться с моей Белкой. А пока… пока я лишь мысленно молю ее открыть и дать нам шанс. Дать мне шанс вымолить прощение.

— Открой, пожалуйста, — тихо прошу я, но знаю, что она слышит. — Мне нужно тебя увидеть.

— Саша, — как-то обессиленно выдыхает Кира, — уходи… — Она запинается, словно раздумывает и я, встрепенувшись, прислушиваюсь к шорохам, лелея надежду на то, что сейчас щелкнет поворотный механизм затвора и она все же отопрет свою «темницу».

— Ну же, Белка, смелей! — подбадриваю я ее шепотом. — Я дурак, да! Я виноват, сморозил глупость! — корю себя в который раз. — Ну, ты же умненькая, малыш, прости меня.

— Я не желаю тебя видеть! — После мимолетного затишья, когда я уже мысленно успел заключить ее в объятия и зацеловать, моля ее о пощаде, ее гневный выкрик подобен раскату грома в теплый майский день. — Я не желаю о тебе ничего знать! Я ставлю жирную точку на том, что у нас даже не успело начаться!

Ее слова потоками холодного ливня накрывают меня с головой. До неконтролируемого стука зубов, словно я и впрямь под ноябрьским проливным дождем, без зонта и в одной футболке. Озноб пробирает до костей. Меня выворачивает от ледяного презрения, сквозящего в каждом сказанном Белкой слове. И я не могу ее в этом винить: сам накосячил. Но отчего же наступившая тишина вновь окутывает меня какой-то безысходностью?

— Кира… — рискую ее нарушить.

— Пожалуйста, — с надрывом звучит ее просьба, — уйди. Я не хочу будить маму и Игоря, но…

— Хорошо, малыш, — пытаюсь быть взрослым и здраво смотреть на вещи. — Я уйду, — успокаиваю ее, — но это не значит, что я не буду бороться.

— Ты мне не нужен! — Хлесткая словесная пощечина даже физически ощутима, и я прикладываю ладонь к щеке. — Просто уйди и прими за истину, что нас не было и никогда не будет. У меня есть другой, и я с ним счастлива.

Не верю! Ни одному ее слову не верю! Сбиваю кулаки в кровь, врезав несколько раз по шершавой стене, оставляя следы своего бессилия.

— Белка, прости, — шепчу я, все так же уверенный, что она меня слышит.

Мысленно считаю до десяти, ловя тихие, удаляющиеся шаги и запрокинув голову до натянувшихся, точно струны, вен на шее. Прикрыв ладонями лицо, рычу раненым зверем, потерявшим свою истинную. Вновь все нецензурные выражения всплывают в моей голове, и я, адресуя их своей тупости, нехотя иду к лифту. Сейчас я уже ничего не исправлю, даже если перебужу весь дом, вскрывая дверь, словно консервную банку.

Белке нужно время, а мне необходимо проветрить свою башку и свыкнуться с аксиомой: с малышкой не будет так, как с прошлыми моими бабами. И здесь играет роль не только возраст. Она другая, и мое к ней отношение не похоже на предыдущие связи. Меня это пугает и наполняет новыми, ни на что не похожими ощущениями.

В свою квартиру возвращаюсь ближе к утру, исколесив половину города. Ночь — отличное время гнать по дорогам, не боясь во что-то вляпаться или встрять в многокилометровую пробку, когда пешеход, топающий по тротуару, обгоняет твой автомобиль, оставляя его далеко позади.

Тишина и какая-то магическая тайна, присущая белым ночам любимого города, успокаивают, вытесняя из воспаленного сознания дурные мысли.

Я заваливаюсь спать в полной уверенности, что в наступившем дне судьба будет ко мне благосклонна. Но телефонный звонок, вырвавший меня из пучины путаных сновидений, рушит мои надежды, словно нечаянный щелчок доминошную инсталляцию.

— Абрамов! — орет в трубку начальство. — Ты спишь, что ли?

Я нехотя разлепляю глаза, щурясь от солнечного света, безжалостно бьющего в незащторенное окно. Перевожу взгляд на часы и угрюмо выдыхаю.

— Имею право, — также без приветствия отвечаю абоненту. — У меня законные выходные, и на часах еще нет и полудня.

— Выходные отменяются! — «радует» меня собеседник. — Срочный вылет. Отложить, перенести и прочее — нельзя. Потапов заболел, так что только ты. У тебя час на сборы. Жду.

Подъем, быстрый бодрящий душ, лошадиная доза кофеина, получасовая пробежка, и снова душ. Отведенный час на сборы пролетает, и я уже спускаюсь к ожидающему меня такси в полной боевой готовности. Специально отказываюсь от поездки на собственном автотранспорте, а как только с комфортом размещаюсь на заднем сиденье заказанного автомобиля, погружаюсь во всемирную и почти всемогущую глобальную сеть.

Раз не получается самому встретиться с Белкой, а на звонки она так и не отвечает, будем действовать другими методами. Нахожу милый салон цветов и подарков, созваниваюсь с доброжелательным менеджером, и спустя час мне отчитываются о проделанной работе: «Презент приняла, эмоций не выказала…»

Не послала на хер, и то хорошо! Выдыхаю клубившееся во мне напряжение и, откинувшись на спинку сиденья, немного расслабляюсь, настраиваясь на предстоящий перелет.

Командировка затянулась почти на неделю. Все это время я не перестаю бомбить малышку разными подарками: милыми букетами, плюшевыми мишками и килограммами сладостей. Но звонки всегда без ответа, а сообщения даже не прочитаны.

И первым делом, вернувшись из рейса, я, закинув домой чемодан и взяв свой автомобиль, рулю к родителям на дачу. Сегодня суббота, и вероятность застать там Игоря со всем своим новообретенным семейством уверенно приближается к отметке «сто процентов». И даже похер, что рядом с Белкой