Вы всё жжёте! Том 3 - Бронислава Антоновна Вонсович

— Разумеется, — вздохнул он. — Я с самого начала заявил, что не приму навязанную помолвку, но они решили за меня и напечатали объявление в местной газете.

— Получается, ты не соврал, когда сказал при первой встрече, что у тебя есть невеста?

— Получается так, — кивнул он. — Но невеста не совсем обычная: с одной стороны, она есть, с другой — нет.

— Как тебе удобно в определённый момент?

— Скорее, зависит от того, кто смотрит. Со стороны моих родителей она была, — он усмехнулся. — С моей нет, но сторона родителей беспокоила сильно. И сейчас они точно что-то задумали.

— Папа?

— Скорее, мама. Софи — дочь маминой подруги.

У меня из обязательных знакомых была дочь тётиной подруги, но она стоила десятка по умению раздражать. Похоже, навязанная невеста была как раз из таких.

— И что из себя представляет дочь маминой подруги?

— Этакая химера из Соланж и Вивианы, и обе части не из лучших.

— Но хоть красивая?

Не знаю, почему я это спросила, но ответить Шарль не успел, потому что к нам подскочила запыхавшаяся девица и с придыханием выпалила:

— О, Шарль, как я рада тебя видеть. Надеюсь, ты представишь свою невесту своей знакомой?

Стало понятно, почему Шарль говорил о гибриде из Вивианы и Соланж. Внешностью девушка чем-то напоминала Соланж, но наивность в широко расставленных глазах была наигранной, и во всех движениях сквозили ухватки хищника, вышедшего на охоту, что придавало ей сходство уже с Вивианой. И одета она была дорого. Моя пелерина, скромно опушённая по краям, на фоне её меховой накидки смотрелась бледно. И драгоценностей на ней было много. Дорогих, но не артефактных. Наверное, инор Буле всё-таки сомневается по поводу помолвки, иначе непременно расщедрился бы на подарок для будущей невестки.

— Разумеется, — ответил Шарль. — Николь, разреши представить тебе мою знакомую, дочь маминой подруги Софи. Софи, это моя невеста Николь.

Софи рассмеялась, словно слова Шарля были предназначены исключительно для её развлечения.

— Ты всё такой же шутник, дорогой. А если Николь примет твои слова за правду и начнёт на что-то рассчитывать? Нехорошо так шутить с девушками.

При этом она меня окинула столь пренебрежительным взглядом, словно хотела сказать, что рассчитывать мне не на что. Да, на мне было дорожное платье, не слишком новое и изрядно помятое, но мне просто не дали возможности привести себя в порядок.

— Я не дарю иноритам напрасных надежд, — заметил Шарль. — И если уж я сказал невеста, значит, так оно и есть.

Софи нехорошо сощурилась, полностью теряя сходство с Соланж. Зря она так, пока она изображает нежную девочку с восторженным взглядом, шансы на благополучный исход её задумок куда выше. Взяла бы у Вивианы пару уроков по прикладыванию платочка к глазам в критических ситуациях и, глядишь, смогла бы успешнее притворяться нежным цветочком. С другой стороны, первенство по цветочковости в семье Альвендуа выиграл брат…

— Шарль, ты поступаешь со мной непорядочно, — выпалила Софи и тут же повернулась ко мне: — Инорита, у нас заключена официальная помолвка. И даже было торжество по её случаю.

— Без присутствия жениха? — невозмутимо уточнила я.

Было видно, как ей хотелось опровергнуть мои слова, но при Шарле она этого сделать не рискнула. Улыбнулась кисло-кисло, словно невзначай хлебнула вина, превратившегося в уксус прямо во рту: и выпить невозможно, и выплюнуть неприлично.

— Не смешно, инорита. Вы влезли между нами. Это непорядочно, — Она была убеждена в своей правоте. — Не боитесь оказаться на моём месте?

— Непорядочно было устраивать то, что ты сделала, Софи, — довольно резко ответил Шарль. — Не вижу смысла продолжать этот разговор. Всего хорошего.

Она что-то выкрикнула вслед, наверняка обидное. Но у нас не было желания её выслушивать, всё равно она про свои планы не скажет. А в том, что эти планы были, я не сомневалась.

— Похоже, возвращаться к твоим родителям — не самая разумная идея, — заметила я. — Она не отстанет. Такие девицы прилипчивые, как репей, и уверены, что для достижения собственных целей имеют право использовать любые средства.

— Они бы прекрасно подружились с Вивианой Альвендуа.

Я рассмеялась.

— Ты что? Ни за что не подружились бы. Где ты видел дружащих змей? Каждая считала бы другую соперницей за влияние. Они перегрызлись бы сразу, сведи их судьба. Но вряд ли это когда-нибудь случится. Вивиана никогда не оказывается в кругу тех, у кого нет титула.

После встречи с Софи я почему-то стала нервничать ещё сильнее, хотя сразу поняла и что у Шарля с ней ничего не было, и что он не испытывает к этой инорите никаких положительных эмоций.

— Николь, всё будет хорошо, — неожиданно сказал Шарль.

— Мне уже хочется уехать, — честно призналась я.

— В принципе, мы всё запланированное тут выполнили и даже перевыполнили, — заметил Шарль. — Но наш немедленный отъезд будет похож на бегство. Мы же не трусы?

Мне очень хотелось сказать, что относительно меня он ошибается и мне страшно возвращаться в дом его родителей, но потом я подумала, что он часто общается с дедушкой и Франциском и ещё ни разу не сбежал. А ведь они оба отнюдь не идеалы воспитания. Дедушка постоянно подчёркивает, что Шарль ему не нравится, а Франциск столь же постоянно подсовывает сомнительные идеи по выходу из нашего затруднительного положения. А Шарль тем не менее всё равно приходит к нам в дом. И всё-таки, всё-таки мне не помешало бы немного поддержки.

— Знаешь, — сказала я, — мне кажется, что поцелуй прибавил бы мне храбрости.

Шарль решил, что я выгляжу слишком испуганной, чтобы ограничиться одним поцелуем. Город сразу заиграл красками, хотя уже начало темнеть, а положение перестало казаться таким ужасным. В конце концов, от ужина ещё никто не умирал, если, конечно, там не подают яды в ассортименте.

В дом Буле мы вернулись в совершенно умиротворённом состоянии, и уж не Софи было вывести нас из него. Впрочем, её не было, но зато была очень похожая на неё инора, при виде которой Шарль обречённо вздохнул.

— Как замечательно видеть семейство Буле в полном составе, — радостно всплеснула она руками.

Держалась дама куда лучше дочери. Всё-таки опыта в лицедействе у неё было побольше.

— Инора Брюссо, вы всё хорошеете, — галантно сказал Шарль.