Барышня. Нельзя касаться - Ксюша Иванова

Но он и сегодня не позвонил… Целый день я ждала звонка. Целый день волновалась и нервничала. И понять не могла — что со мной, почему никак успокоиться не могу. Ведь этот разговор у нас с Марком будет (если он всё-таки будет) далеко не первый, и мне бы уже привыкнуть пора к нему самому и к нашему общению. Но все не привыкалось. Наоборот, чем дольше я ждала, тем сильнее накручивала саму себя. Перебирала в уме, что скажу ему, как отвечу, когда услышу в трубке знакомый голос. И додумалась до того, что ждала звонка на каком-то надрыве — с дрожащими руками и пересыхающим горлом… Даже вязать не могла — только Марине подсказывала…

И когда телефон все-таки зазвонил, вскочила, роняя на пол и клубок, и запчасти для следующей куклы, и сам телефон, который держала на коленях!

— Катя, что ты? — испугалась Марина.

А я даже не расстроилась трещине, ровно по центру разделившей защитное стекло мобильника, ухватила его, боясь только одного — что Марк сбросит вызов, что не успею!

— Катя-я! — донеслось оттуда привычно протяжное, низкими нотками царапающее сознание. А я истуканом застыла, забыв разом все слова, которые придумывала. — Эй, ты там вообще? Катюша! Отзовись!

— Да, здесь… Привет, — шепотом проговорила в трубку.

— Маринка спит уже? Или нет… Постой! Дай-ка я угадаю! Вы на кухне сейчас? Борщ едите? Мы с нею часто в это время ужинали…

— Нет, мы не на кухне. Мы вяжем. И у нас борща больше нет. Съели. Есть суп.

Я снова ощущала себя глупой и ни на что неспособной — не знала, о чем с ним говорить, что спрашивать. Забыла напрочь, зачем и куда он поехал! В голове только одна мысль крутилась — вот же рядом, буквально у моего уха… Его голос!

— Катя, представляешь, а Гриши здесь, у отца, нет. Мы пообщались со Святославом. Нормальный мужик оказался, кстати. Мне кажется, он знает, где мальчик. Только почему-то не признается. Завтра еще одну версию проверим, связанную с Радуловым, и домой отправимся! Мерцалов говорит, что с радостью бы забрал сына к себе, но в настоящий момент ему никто этого сделать не позволит, потому что малейшее нарушение, и он снова окажется за решеткой. Слушай, давай о Григории я потом в подробностях расскажу тебе, когда вернусь, а? Неудобно как-то — мы ночуем у Мерцалова в доме, обсуждать эту ситуацию некрасиво даже…

— А гостиница? Я ж заказывала…

— А вот об этом я и хотел с тобой поговорить сейчас. Ты, Катерина, заказала нам та-акую гостиницу, что ни в сказке сказать, ни пером описать! И я, как твой, пусть и временный, начальник выражаю тебе порицание!

Он шутил, но я привыкла свою работу всегда выполнять хорошо! Да и стыдно было как-то выйти в агентство к Марку, чтобы помочь, и неожиданно что-то сделать не так!

— А что не так с гостиницей? — спросила, чувствуя, как краска стыда покрывает щеки.

— Лучше спроси, что не так с этим городом! В Смоленске, представляешь, проводят мировой конкурс собак мелких пород. Как же конкурс этот называется? "Псина года"? "Шавка мира"? Забыл… Так во-от… В самом областном центре не нашлось ни одной гостиницы, которая бы согласилась принять всех участников этого потрясающего события. А в городе Десногорске одна такая есть… Догадываешься, что за гостиница?

Он шутил. Я уже научилась понимать, когда он шутит, даже не видя реакции, даже по телефону, только по голосу одному! Да и меня никто не предупредил, что там собаки будут! Внезапно вспомнились странные взгляды Марка, которые он бросал на моего Джонни, как с опаской проходил мимо… И меня осенило!

— Слушай, Марк, ты, кроме высоты, еще и собак боишься?

Он хмыкнул в трубку, потом тяжело вздохнул и грустно сказал:

— Плохого же ты обо мне мнения! Я боюсь только одиночества. Вот как сейчас. Без тебя…