Барышня. Нельзя касаться - Ксюша Иванова

Я совсем забыла, что Марку ехать завтра, что спать давно пора. Я упивалась новыми ощущениями, я напитывалась ими! Мне было волнительно и страшно, но вовсе не так, как всегда до… него, как всегда с другими людьми до появления в моей жизни Марка.

Я могла не просто коснуться его, я могла сидеть у него на коленях! Он обнимал меня! Я ревела у него на груди! И от воспоминаний об этом становилось стыдно, конечно, но испытанное мною непередаваемое, сильнейшее облегчение было сильнее стыда. Словно я долго-долго несла в гору огромный груз, а потом оказалось, что рядом шагает кто-то, с кем можно этим грузом поделиться!

Ну, и сам факт того, что Я могу его касаться обескураживал! Только мама могла трогать меня до этого! Даже Аленины прикосновения я не всегда выносила! А ему можно! И мне от этого не плохо! И даже совсем немного, в глубине души, мне чуть-чуть хорошо от его прикосновений!

Вот гладит Марк меня по спине через одеяло, а я чувствую нежность… Он говорит-говорит что-то… А мне тепло и уютно. Мне нормально. Он не тронет. Он не обидит. Он не причинит боли. Он… Марк… И я не хочу засыпать сейчас — мне слишком хорошо, чтобы пропускать эти мгновения… Но ничего с собой поделать не могу..

— Давай все-таки в парк выйдем? Только по очереди, хорошо? — настаивал Мишель.

— Но я одежду отдала слуге! Там же мороз. И сапожки сняла, — Катя с сомнением посмотрела на свои новенькие туфельки.

Конечно, ей тоже очень хотелось поговорить с Мишенькой наедине, но ведь в парке снег! Да и если папенька об этом узнает, такой скандал будет!

— Там в парке домик стоит — личные владения Жоржа Стоянова, это сын хозяев и, по совместительству, мой лучший друг! Там праздник получше этого сейчас начинается! Честное слово! Я тебя перенесу от крыльца к крыльцу, обещаю! Ты даже снега и не заметишь! — убеждал Мишель. И глаза его так призывно искрились, так притягивали Катин взгляд, что она готова была на все, лишь бы он и дальше так смотрел на неё!

— А если папенька узнаёт? Если кто-то заметит? Позору не оберешься! — ещё пыталась возразить, изо всех сил ещё цеплялась за доводы рассудка Катенька. Но любопытство уже пересиливало! Уже представлялось, как Мишенька подхватит её на руки и легко, словно пушинку, понесёт далеко-далеко! В детстве старшие братья часто носили её на руках — Катя была самой младшей в семье, к тому же девочкой, и каждый из них считал своим долгом заботиться, всячески демонстрировать чувства к ней. Но ведь это совсем другое — быть на руках у Мишеньки!

— Никто ничего и не заметит! Мы ненадолго совсем! Туда и обратно…

Миша ушёл, пообещав ждать её у выхода с одеждой, а Катенька улучила момент, когда отец отправился курить сигары с другими мужчинами, а мать ушла к столу с хозяйкой дома, и, осторожно озираясь по сторонам, вышла из бальной залы. Она почти не помнила, как на плечах оказалась шубка — то ли сама забрала, то ли Мишель постарался. Как привязанная, шла за мужчиной, поражаясь ширине его плеч, восхищаясь статью, любуясь красивой волной, в которую на Мишином затылке были уложены темные волосы.

Путь до сравнительно небольшого домика, как показалось Кате, занял всего несколько мгновений — вот только она задохнулась от восторга, очутившись на руках у Мишеля, мороз едва-едва коснулся ног, и вот уже она стоит в теплом и странно темном доме… А мужчина зачем-то запирает дверь… И голосов не слышно… И никто навстречу не выходит! Да и что-то подсказывает, что нет в этом доме никого сейчас, кроме них двоих. Или… или все-таки есть? Кто-то крадется в темноте — скрипят половицы!

— Мишель? — Катенька шагнула к нему, ища объяснений своей внезапной тревоге, а ещё рассчитывая на защиту! Ей казалось, что сейчас эта странная ситуация перейдет в шутку — окажется, что где-то здесь прячутся люди, что они выпрыгнут из своих укрытий и… — Мишель, что происходит?

Теперь он был совсем не такой, каким казался совсем недавно в большом, заполненном людьми, доме. В полутьме… (Катеньке все не удавалось понять, где находится источник неяркого света) мужская фигура казалась мощнее и плечистее, чем была на самом деле. Он молчал, стоял, закрывая своей спиной выход, и смотрел на неё. Катя кожей своей, всем телом чувствовала этот обжигающий, пугающий до дрожи в коленях, взгляд.

И хоть сейчас Мишель пугал её, в тот момент, когда откуда-то сбоку донесся скрип половиц, Катенька бросилась с нему, как к единственной защите…