Два шага до любви - Татьяна Алюшина

И не спала полночи, ворочаясь с боку на бок, вздыхая, уговаривая себя успокоиться, ну что за дела такие?! И все думала и думала о нем, прокручивая в голове весь вчерашний день и свое больное прошлое, мусоля повылазившие застарелые обиды и претензии к жизни.

Просто извелась вся! Ну зачем мне это, ну что он мне теперь-то?..

На следующий день дома я не усидела, да и хандра незаметно для меня каким-то образом преобразовалась в злость и недовольство собой и миром, вот и поехала в родную контору, правда, позволив себе поспать подольше, часам к одиннадцати. И отправилась сразу к Игорю.

— Привет! — вошла я к нему в кабинет, мы встретились на полдороге к его столу, поцеловались в щечки по-родственному — Ну, что там с жалобой Берестова? — спросила я, усаживаясь на стул.

— Меры предпринял, — возвращаясь в свое кресло, тягостно вздохнул он. — Зинчук уволил, с предупреждением о распространении информации, Невельской навалял и поручил ей реорганизацию отдела. Ну и официальный ответ вон подготовил, — Игорь указал кивком головы на документ, лежавший перед ним на столе.

— А давай я его сама отвезу? — выпалила я, и только произнеся это, поняла, что я предложила.

— Да на фига? — не понял Игорь. — Тебе не по статусу, да и это мой прокол и моих сотрудников.

— Понимаешь, он принял меня за рядовую сотрудницу, которой поручили передачу документов, — принялась объяснять я свое предложение скорее самой себе, чем ему.

— Ты что, не представилась? — поразился он.

— Представилась, — скривилась я и призналась: — Но «забыла» упомянуть свою фамилию.

— С чего бы? — недоумевал Игорь.

— А черт знает! — частично честно ответила я. — От растерянности, что ли. Ну представь: все двери нараспашку, на звонки и мои громкие призывы никто не отзывается, полная тишина в доме, я уж труп в хозяйской спальне ожидала найти, а тут вдруг выходит голый мужик…

— Который офигительно выглядит, — закончил за меня предложение он и рассмеялся.

— Не знаю, с перепугу я и не рассмотрела толком, — с кристально чистой совестью соврала я от всей души.

— Ну и что, опять-таки это не твоя вина, это Леночка «поработала», чего тебе перед ним извиняться? — продолжал недоумевать Игорь Романович.

— Да я за свои действия извиняться не собираюсь. Просто надо устранить это недоразумение, а то осерчает клиент твой пуще прежнего, да и проявить излишнее уважение не помешает, повинившись за наш промах.

— Ну, если хочешь, езжай, — пожал он плечами и передал мне документы: оригинал жалобы и официальный ответ на гербовой бумаге с печатями и его личной подписью, — хотя, уверен, это лишнее.

— Ну, будем считать, что я делаю тебе личное одолжение, — приняв бумаги и поднимаясь с места, предложила я такой вариант.

— Я и так тебе уже задолжал неизвестно сколько, — пробурчал Игорь.

— Как и я тебе, — улыбнулась я ему.

И всю дорогу до офиса господина Берестова я откровенно недоумевала: куда меня понесло? И вот на кой черт мне понадобилось к нему тащиться лично?

Игорь абсолютно прав — это промахи и проблемы его отдела, не имеющие ко мне отношения, и только он и обязан с ними разбираться и разруливать эти вопросы! Мне что, своих не хватает? Или острых ощущений захотелось?

Но нечто неумолимое, непонятное и неподвластное разуму толкало меня на эту авантюру, вызывая странное желание увидеть его растерянность, когда он узнает, кто я на самом деле, переиграть, что ли, сбив с господина Берестова налет высокомерного снисхождения. Нечто вроде непреодолимого желания, когда собираешься потрогать спящего тигра, пересиливая свой страх, потакая азарту и глупому порыву, забыв подумать, чем это может закончиться. Остается только надеяться, что тот, кто трогает, умеет хорошо бегать. Насчет своих способностей в данном виде спорта я как-то сильно сомневалась.

Но я уже приехала к месту назначения и вошла в двери здания, и представилась охранникам, предъявив документы, и поднялась в лифте, чувствуя нечто вроде возбужденной дрожи, привычно оставаясь совершенно невозмутимой внешне.

— Сергей Константинович, — обратилась по селекторной связи к начальнику молодая, весьма интересная секретарша, — к вам Мирослава Витальевна из «Адвокатской конторы «Русаков».

— Пригласите, — после нескольких секунд заминки распорядился он.

— Проходите, пожалуйста, — мило улыбнувшись и встав с места, открыла передо мной двери начальственного кабинета барышня.

— Добрый день, Мирослава Витальевна, — официальным тоном поздоровался господин Берестов, вставая из-за стола и направляясь мне навстречу. — Чем обязан вашему визиту?

— Видите ли, — профессионально-отстраненно улыбалась я в ответ, — вы написали совершенно обоснованную жалобу на недопустимую ошибку нашего сотрудника. И так как я являюсь одним из владельцев, и, соответственно, одним из руководителей «Адвокатской конторы «Русаков», то сочла своим долгом лично принести извинения от лица нашей фирмы и ознакомить вас с официальным ответом о принятых нами мерах по вашей жалобе.

— А какое отношение вы имеете к семье Русаковых? — выказал он сомнения моему столь весомому утверждению.

— Господин Русаков был моим мужем, — скромненько ответствовала я.

— Игорь Романович? — сильно подивился Сергей Константинович.

— Нет. Роман Олегович, его отец, — разъяснила я.

— Понятно, — заметил он и недобро посмотрел на меня. — Представляю, как вы веселились, когда я настойчиво принимал вас за простую сотрудницу конторы.

— Не веселилась, Сергей Константинович, — уверила я и попыталась сказать что-то еще в свое оправдание, но…

Он внезапно шагнул ко мне и еще более внезапно ухватил ладонью за шею, притянул к себе и сильно поцеловал! Я настолько растерялась, что не успела ничего сообразить и как-то отреагировать! А уже через пару секунд реагировать стало поздно! Я ухнула в этот насильственный, но такой чувственный поцелуй, как в пропасть! Словно все нервные окончания моего тела сосредоточились на моих губах и во рту и окатывали волнами кипятка с головы до ног.

Это помешательство какое-то! Мое тело, мой организм, мое сознание забыли, что могут реагировать так на поцелуй мужчины, что такие поцелуи вообще существуют в жизни! Он не был нежен, не был медлителен — скорее наказующий, желающий подчинить и показать, кто здесь главный! Но это было так сладко, что я где-то потерялась в этой сладости, и тело стало безвольным, податливым, и подогнулись коленки, и я не заметила, как ответила на этот стремительный напор, и обняла мужчину за шею, и, кажется, даже застонала…

Остановил это безумие и спас меня зуммер селектора и голос секретарши, звонко и как-то неожиданно резко прозвучавший из него:

— Сергей Константинович, к вам представители «Кара-Групп».