Нарушенное обещание (ЛП) - М. Джеймс

— Я думаю, это справедливо, поскольку мой отец умер из-за него! — Зубы Софии стиснуты, когда она говорит, ее поза прямая, как шомпол. Я чувствую, как в воздухе нарастает напряжение, как это всегда бывает.

— Твой отец умер из-за себя, — говорю я категорично. — Из-за своих ошибок. Не из-за Росси. И мой отец умер из-за твоего. Из-за их дружбы. И все же я здесь, выполняю свои обещания.

На мгновение в комнате становится очень тихо. Никто из нас не двигается и не произносит ни слова.

— Мне жаль, — наконец говорит София, и я чувствую, как напряжение покидает комнату, как воздух из воздушного шарика. — Ты прав. Все еще есть вещи, которых я не знаю. И мне тоже выпала честь. Так что скажи мне, о чем ты говоришь, Лука.

Мне требуется время, чтобы собраться с мыслями. Я не ожидал, что она вот так сдастся, уступит. Это заставляет меня взглянуть на нее свежим взглядом и ненадолго задуматься, не недооценивал ли я ее. Может быть, я просто не удосужился дать ей…нам шанс, потому что я так зациклен на том, что мне никогда нечего терять.

Если возможно, только… возможно, София Ферретти сильнее, чем я думаю.

— Когда я говорю, что Франко вел привилегированную жизнь, я имею в виду, что я защищал его от многих реалий этой жизни, жизни в мафии, — объясняю я. — Я защищал его от хулиганов, которые распространяли ложь о нем, когда мы были моложе, и я просто никогда не переставал защищать его. Когда у нас была работа для Росси, когда были люди, которых нужно было заставить говорить, люди, которых нужно было убить, все эти неприятные вещи, я защищал его от худшего из этого. Я всегда выполнял самую грязную работу, потому что хотел уберечь своего друга от необходимости сражаться с демонами, которые преследуют тебя после. — Затем я делаю паузу, понимая, что сказал больше, чем хотел. Раскрыл о себе больше, чем хотел.

София абсолютно безмолвна. Ее руки упали на колени, и она наблюдает за мной своими влажными темными глазами, ее лицо такое спокойное, и я не могу понять, о чем она думает.

— Но я больше не могу так поступать. Я больше не низший босс. Я дон. Франко — мой младший босс, и если мы собираемся продолжить это наследие, если мы собираемся отбросить братву и сохранить эту территорию в безопасности, мне нужно, чтобы он активизировался и сделал то, что я когда-то делал для семьи Росси.

— И ты думаешь, что предоставив ему в последний уик-энд свободу делать то, что ему нравится, он сможет сделать это, когда ты вернешься домой?

София говорит тихо, но ее слова попадают прямо в суть с точностью, которая поражает меня. Я не ожидал, что она окажется такой проницательной, но это снова заставляет меня задуматься, не заставили ли меня обстоятельства нашей встречи, нашего брака, сильно недооценивать ее.

Моя жена не глупа. В глубине души я всегда знал это, в конце концов, она была студенткой Джульярдского университета, блестящей скрипачкой. Я видел книги в ее комнате, они не все лишены содержания. Там есть классика, философия, книги, которые, вероятно, есть у меня в собственной библиотеке. И все же я обращался с ней как с ребенком.

Может быть, именно поэтому она на меня обижена.

Внезапно я возвращаю свои мысли в фокус. У меня сейчас нет времени на переоценку своего брака. Это может прийти позже…возможно. Если этот первый серьезный разговор, который у нас состоялся, не просто какая-то случайность. За эти последние пятнадцать минут я обнажил себя больше, чем за долгое время, может быть, когда-либо. Я чувствую себя неуютно, и я напряженно выпрямляюсь в своем кресле, мой голос становится холоднее и официальнее, когда я продолжаю.

— Да. Это то, на что я надеюсь. Но чтобы все получилось, мне кое-что нужно от тебя, София.

Она моргает, глядя на меня.

— От меня?

— Да. Если Виктор пронюхает, что мы с Франко в отъезде, а я вряд ли смогу помешать ему выяснить, намерен ли он этого добиться, тогда он, скорее всего, сочтет это подходящим моментом для удара. Если я пытаюсь защитить тебя и Катерину по отдельности, это уменьшает ресурсы. Поэтому я хочу, чтобы Катерина оставалась здесь, пока нас не будет. И мне нужно, чтобы ты не сопротивлялась мне из-за этого. Мне нужно, чтобы ты была любезной хозяйкой и пригласила ее сюда на выходные, а я удвою охрану. Я также собираюсь приставить к каждой из вас личного телохранителя.

— О. — София внезапно смеется, и меня поражает, как редко я слышал от нее этот звук. — Это все? Конечно, Лука. Знаешь ли, мы с Катериной, ну, на данный момент мы в основном друзья. Я превращу это в девичник для нее. Это будет не так захватывающе, как если бы мы могли пойти куда-нибудь, но я сделаю все, что в моих силах.

Простота этого застает меня врасплох.

— Ты ничего не хочешь взамен?

София колеблется.

— Ну…

Конечно.

— Что? Что я могу сделать такого, чего у тебя еще нет?

София напрягается, и я могу сказать, что задел ее за живое.

— Я просто собиралась спросить, может ли Ана тоже прийти. Это не вечеринка, если на ней всего два человека, — поспешно добавляет она. — Я не вижу, как ее присутствие могло бы чему-то повредить.

У меня вертится на кончике языка сказать нет. Хотя до сих пор она зарекомендовала себя как хороший друг, я не совсем доверяю Анастасии. И я не могу не думать, что присутствие здесь русской подруги Софии, это почти насмешка в сторону Виктора. Думая об этом таким образом, мне хочется согласиться. И София права, что это, вероятно, не повредит. Насколько я знаю, никто не охотится за Анастасией. И я не думаю, что она имеет какую-то реальную ценность для Виктора, помимо обычной ценности красивой девушки для него.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Анастасия тоже может остаться.

Глаза Софии расширяются.

— Я не ожидала, что ты скажешь ДА! Спасибо тебе, Лука.

Я слышу искренность в ее голосе, и это немного согревает меня. Однако я не решаюсь доверять потеплению между нами.

— Есть что-нибудь еще?

— Нет, — быстро отвечает она. — Конечно, нет. Я просто рада снова увидеть Ану. Я не видела ее со свадьбы, я даже не знаю, знает ли она, что со мной все в порядке.

— Конечно, она знает. Я связался с ней и дал ей знать, что ты в безопасности. — Я вопросительно смотрю на Софию. — Ты же не думаешь, что я действительно позволил бы твоей подруге гадать, жива ты или мертва?

— Я…

— Я могу быть холодным, София, но я