И Боги порой бессильны - Ольга Токарева

– Портки да рубахи продал. Куда они мне? А сундук жалко. Уж больно красив.

Вздохнув, Эдион бросил взгляд на извозчика, сидевшего на козлах почтового дилижанса, подъехавшего к ним.

Открыв дверь кареты, боцман поднялся по ступенькам, осторожно уложил на лежак спящую внучку и вышел, чтобы забрать свои и Сари вещи.

Одноухий кот выскочил из очередного открывшегося портала. Прошмыгнув между ногами идущих людей, юркнул к колесу кареты. Притаился, втянул носом витающий в воздухе сладкий запах, в прыжке вскочил в дилижанс и свернулся калачиком возле маленькой ладошки девочки.

Почувствовав под рукой мягкую шерстку, Сари прижала к себе кота. Услышав его растянутое довольное урчание, улыбнувшись, снова уснула.

Кота Эдион обнаружил лишь на второй день пути.

– Вот шельмец! Это ж надо, в Мирске его повстречали, а он, видать, за нами всю дорогу бежал. Паршивец. И ведь порталов не испугался. Кабы жрать не захотел, так бы и не увидели до самого села.

Сари со счастливой улыбкой на лице кормила с руки кота. Весело рассмеялась, когда шершавый язык прошелся по ее ладошке.

– И как этого одноухого назовешь?

– Призрак! – черные ресницы девчушки взлетели в изумлении.

Боцман зарылся пятерней в свою бороду.

– Хм… а ведь чем-то похож, шельмец. В нашу карету уж точно как призрак прошмыгнул.

– А по мне, так ни к чему призраком животину называть, – отправив ложку каши в рот, Зорин с недовольством смотрел на кота, умывающегося лапой после сытной еды.

Боцман с прищуром посмотрел на найденыша.

– Сари, а ты знаешь, кто такие призраки?

Девчушка подергала плечами.

– Не знаю, – подхватив кота на руки, зашагала с ним к своему дилижансу.

Троица мужчин переглянулась между собой. Из груди Эдиона вырвался тяжелый вздох.

– И пришлась же на ум рыжику странная кличка. Может, со временем вспомнит своих родных?

– Дай-то Боги. Жить на белом свете и не знать, кто твои мамка с папкой… тяжко, – вздохнув, Горан вытер ложку, убрал ее в заплечный мешок.

Услышав, как Сари укладывает кота спать, троица мореплавателей, улыбаясь, переглянулась.

– Пора и нам на покой, завтра к вечеру доберемся до села, – почесав пятерней поджарый живот, с тоской в глазах Горан посмотрел на дневное светило, уходившее за кромку алого горизонта.

Как и предполагали, в Орковку почтовые дилижансы прибыли на закате. Дворовые собаки подняли такой лай, что из домов выбежали все селяне. Жена Горана Чаруша, увидев мужа, первые мгновения не могла поверить в то, что видит его. Очнулась, когда малая дочь, в очередной раз, дернув ее за подол платья, спросила:

– Мам, а это наш папка?

– Го-р-р-а-а-н! – разнеся пронзительный вой Чаруши. Дети, разделяя чувства матери, закричав, бросились к отцу.

Так же радостно встречали прибытие и другого члена семьи. Жена Зорана, повиснув на его руке, заглядывала мужу в глаза.

Когда страсти немного поутихли, все собравшиеся обратили внимание на высоченного, крепкого телосложения мужчину и прижимающуюся к его ноге рыжеволосую девчушку лет шести-семи от роду.

Прочистив горло, Горан посмотрел виновато на жену.

– Тут такое дело… вот. Подарок вам в море нашел.

Чаруша в недоумении хлопала ресницами, затем прищурилась, видно, обмозговав ценность подарка, посмотрела на мужа.

– Ты чего, черт окаянный, удумал? У нас у самих семеро по лавкам сидят, а ты еще одну приволок.

– Так я причем? Это все морской закон… хошь у Зорана спроси, он подтвердит, – с мольбой в глазах Горан посмотрел на земляка.

Зоран решил поддержать земляка.

– Ты уж, Чаруша, не ругай сильно мужа. Он верно говорит: кто первый находку в море нашел, то по праву она ему и достается.

– Мне плевать на ваши морские законы! Девчонка нам не нужна! Забирай ее себе! Ты, как никак, тоже с ним на одном корабле был, – возразила Чаруша.

– Нам-то зачем такой подарок? – взвизгнула Милока, – у меня в доме одни хлопцы. Ни к чему мне через пару лет морока в доме.

Растолкав притихших селян, вперед вышла Грида. Обведя руками пышные формы тела, она поправила рюши платья на пятого размера грудях, окинула внимательным взглядом с ног до головы незнакомца с девочкой. Ребенок ее не интересовал, а вот от ночки с красивым мужчиной она б не отказалась.

– Вечеряет. Так уж и быть, пущу вас сегодня на постой. А завтра пусть староста решает, в каком доме дитя пристроить. Я так понимаю, вы ж ее с собой не заберете?

Рука боцмана по инерции обхватила голову рыжика. Мысли в голове были одна мрачней другой:

«Это ж в каком логове тебе, малышка, придется жить? Но и с собой забрать не могу. В приюте жить еще хуже…Ох. Боги, дела ваши за ногу!».

– Вот молодец Грида, все уладила. А ты, Горан, давай, показывай, какие подарки детям привез, – обведя всех селян довольным взглядом, Чаруша вновь посмотрела на мужа.

– Так вон уже дети разгружают, – Горан с любовью смотрел, как сыновья, кряхтя, прогнувшись под тяжестью сундука, схватившись за его ручки, несут ношу в их сторону.

Сари медленно сползла к ногам деда.

Подхватив бесчувственное тело внучки, Эдион зло гаркнул:

– Есть, вашу мать, в этом селе лекарь?!

– Так она еще и припадочная! – всплеснув руками, возмутилась Милока.

Боцман зыркнул на вредную бабу так, что она мигом спряталась за спину Зорана.

Горан, чувствуя за собой вину, толкнув младшую дочь, прикрикнул:

– Беги, показывай дорогу к Маре.

Нежана послушно подбежала к незнакомцу.

– Дядь, идите за мной. Дом травницы на краю села.

Девчушка, видно переживая, что все подарки, привезенные отцом, без нее разберут, не добежав до нужной хаты, убегая, крикнула:

– Идите вперед! В последнем доме травница живет!

Эдион взлетел по стареньким, перекошенным от времени крыльцам, которые под его весом жалобно затрещали. Толкнув створку ногой, наклонив голову, боцман вошел в избу травницы.

Сидя на лавочке, Мара, задумавшись, связывала пучки трав. От резкого открытия двери и ее удара об стену, травница резко вскочила. С расширенными от страха глазами она смотрела на вошедшего в дом незнакомца, закрывшего телом весь дверной проем. Затаив дыхание, она понимала, что с каждым мгновением все больше тонула в синеве его глаз…

Сотня запахов разнотравья рванули с вдохом в легкие боцмана. Разум повело в легкой дымке тумана. А удержала на плаву отважного морского волка стоявшая в комнате женщина, смотревшая на него с