Удивительное соседство - Лия Росс

— Ну тогда я спокойна, раз хоть тебе они сообщили о том, что вообще у них происходит. Будем ждать завтра утром возле моего порога, — улыбаюсь, упираясь плечом в холодную стену. Даже кофту не соизволила накинуть, а ведь руки стали замерзать в морозном коридоре. Поежилась немного, обхватив себя руками.

— Может зайдешь? — вдруг предложил мужчина. — Не хватало, чтобы ты снова заболела. Нина кое-как тебя вытащила из ужасного состояния.

— Не волнуйся, не заболею. Организм крепкий, — засмеялась, наиграно поднимая руки по бокам от себя, сжимая кулаки.

— Оно и видно, что после прогулок хорошенько задуло, а потом кто-то валялся, как вареная картошка, не в состоянии подняться с постели, — Лео с интересом наблюдал за мной, продолжая светить своим шикарным телом. Думаю, пора сворачиваться и возвращаться в квартиру.

— Ой все, не начинай. Я пойду, — отмахнулась и оттолкнулась от стены, но Добрынин взял меня мягко за запястье, останавливая на пол пути. — Что такое?

— Ты подумала насчет контракта?

Когда я взглянула на то, как он осторожно обхватил руку, а потом подняла глаза на него, пытаясь понять, только ли это Леня хотел спросить.

— Я…сегодня еду на встречу с Самойловым.

— Будь осторожнее и внимательно читай договор, — его голос пропитался настороженностью, и я осознала, что возможно этот Сергей не так уж и прост. Лео не стал бы так просто мне об этом говорить. Если конечно между ними не просто какая-то конкуренция и каждый пытается переманить на свою сторону хорошего художника.

— Хорошо. Если я вечером не приду к тебе с согласием, то значит я сделала свой выбор, — со вздохом выдала я. Добрынин кивнул, отпуская мою руку и закрыл за собой дверь. И снова приятное тепло покинуло меня, все еще явно чувствуя тонкие пальцы мужчины.

* * *

Перед тем, как выезжать в галерею, гуляю с Моцартом, чтобы мопс не мучился. Оставила ему побольше еды, воды и несколько игрушек возле мягкого лежака, чтобы он мог поиграть, если не будет спать.

Надела ради встречи белую рубашку и теплый клетчатый жилет, не забывая хоть немного припудрить лицо, чтобы скрыть остатки болезни. Пока собиралась, звонила Ира, предупредив, что за мной заедет Адриан, который все это время даже не давал о себе знать.

Мы не переписывались, потому что было настолько не до телефона из-за состояния, а сам Чернов навряд ли знал о моей болезни. Удивлена, как ему Калинина не проболталась о том, что я валяюсь пластом в кровати. Либо сказала, но мужчина не счел нужным узнать о здоровье. Хотя, он и не обязан этого делать.

Спустившись вниз по лестнице, заглянула краем глаза в почтовый ящик и вдруг обнаружила в нем небольшое письмо. Странно. Мне не с кем вести переписки, да и вроде никуда не подавала какие-то заявки.

Однако, это было оповещение о том, что мать снова не оплатила счета по коммунальным услугам. Как они вообще прознали о моем адресе? Или мама им сказала? Она прекрасно осведомлена, где я сейчас живу.

Открываю по пути на улицу и вычитываю письмо, в котором жирным шрифтом выделили сумму начисленных пени. Нужно срочно их оплатить, иначе ей могут обрубить свет и воду. Вот же ж. Свалилась на мою голову проблема. Придется к матери наведаться завтра, чтобы разобраться со всем этим.

— Лера, здравствуй! — я не заметила, как врезалась в стоящего передо мной Адриана. Мужчина успел поймать меня за плечи, чтобы нам обоим не упасть на тротуар.

— Прости пожалуйста. Я не заметила…

— Все хорошо? Ты какая-то встревоженная, — он посмотрел мне в глаза, а после заметил, как я держу открытое письмо. — Плохие новости?

— Можно и так сказать. Поехали, а то опоздаем, — улыбаюсь уголком губ и с помощью Чернова усаживаюсь на переднее сидение, вновь пристегиваясь ремнем. Конверт убираю глубоко в сумку.

— Ты прости, что я не звонил тебе даже, хотя купил нам билеты в театр, — Адриан выудил из бардачка два бумажных билета на мой любимый балет. И как хорошо, что будет в пятницу вечером.

— Адриан, не беспокойся. Ты не обязан был, — успокаиваю его, хотя понимаю, что мне была бы приятна его забота.

— Просто…господи, это будет самое глупое оправдание в моей жизни, — машина двинулась вперед по заснеженной дороге. — В общем, я писал эти дни без отдыха.

— Писал? Неужто вдохновение появилось?

Я его понимаю. Порой у меня возникают такие моменты, когда не хочется отрываться от процесса и сидеть часами за мольбертом, лишь бы закончить картину такой, какая она представляется в твоей голове и ни на секунду не отрываться от нее.

— После нашей встречи что-то нахлынуло на меня, внезапный порыв взяться за кисть. Купил все необходимое и засел. Спал по три часа и потом снова садился.

— Ты хоть ел? Это же так трудно, столько часов сидеть на этом неудобном стуле, — я была ошарашена тем, как Адриан вообще столько вытерпел. Мне порой и трех-четырех часов хватает, чтобы вообще остаться без спины и ног. А про руки я молчу — они давно привыкшие к тому, что вечно находятся в приподнятом положении.

— Да, по чуть-чуть. Но зато я закончил картину. Очень хочу тебе ее показать — не против, если мы после встречи заедем ко мне в отель? — спросил Чернов, кинув на меня короткий взгляд через зеркало.

— Только если ненадолго. Сам понимаешь, у меня собака.

— Долго держать не буду, только покажу, — обворожительная улыбка мужчины заставила меня вновь растаять и предвкушать, что же такого он мог написать. И готов показать это только мне одной. — Кстати, ты живешь в отеле? А как же бабушка с дедушкой?

Адриан сменился в лице. Кажется, зря я спросила, потому что он грустно вздохнул, останавливаясь на светофоре.

— Мы немного поговорили. Они все еще обижены на родителей и сказали, что больше не станут их тревожить, раз те не хотят никакого общения. А стеснять их своим присутствием не стал, тем более, что мне через неделю уезжать обратно в Германию.

— Вот как. Все же не у меня одной не так радужно в жизни, — горько усмехнулась я, отвернувшись к окну.

— Это точно. Но я рад, что смог увидеть их вживую, а не по телефону.

Мы свернули еще несколько раз и наконец добрались до художественной галерее на Октябрьской. Это огромное здание уже издалека привлекало внимание своей архитектурой и темными оттенками, в отражении которых было видно голубое чистое небо и яркое солнце. Само название состояло из крупных букв и рядом с ним красовался элемент картины. Мне уже