Удивительное соседство - Лия Росс

— Лучше с весельчаком, чем с каменной статуей.

— Вот что значит, разные вкусы на мужчин, — Калинина томно вздохнула, поглядывая на Сергея. — Ладно. Поедем по делам, а ты давай, налаживай общение с Адрианом.

— Хватит меня сватать с ним. Он скоро вернется в Германию и что дальше?

— А дальше Чернов заберет тебя к себе и будешь у нас жить в Мюнхене.

Ира как всегда, та еще мечтательница. Таких чудес не бывает, чтобы вот так просто взяли и куда-то увезли. Мне хочется посмотреть мир, объездить все страны и насладиться жизнью сполна, пока есть время и возможности, но все же понимаю, как сильно потом буду скучать по Мирославе и Ире. А грустить вдалеке от них — так себе перспектива.

Но и не могу загадывать наперед, потому что даже не знаю, что вообще произойдет завтра и что с нами будет.

— Мечтай дальше, Калинина.

— Ой, Иванова — ты скучная. Такой мужчина рядом вьется, а она нос воротит, — возмутилась она.

— Я рада, что у вас с Сергеем любовь-морковь и так далее, но ты прекрасно знаешь, что мне не нравятся эти навязывания.

— Да, знаю. Ты еще в университете была такой, что из дома не вытащишь, с парнями нормально не познакомишь. Да вообще с тобой теста не состряпаешь. Ух вредная ты Лера, но все равно люблю тебя, — подруга чмокнула меня в щеку, растирая остатки своей красной помады.

— Мое счастье обязательно найдется, не переживай.

Мы на прощание обнялись и разошлись в разные стороны. Самойлов пожал руку Адриану и прошел мимо меня, вновь упомянув, чтобы я обязательно ему позвонила.

Чернов открыл мне дверь, как и всегда. Внутри машины было тепло и уютно, так что почти сразу же стянула с себя шарф и шапку, чтобы не спариться. Мужчина молча сел за руль и отвез меня в отель. И ведь не в простой, а в самый лучший в нашем городе — четыре звезды и все включено.

То, что ждало меня внутри — просто привело в приятный шок. Сегодня у меня день удивлений какой-то. Когда Адриан пропустил меня вперед, я уже обратила внимание на светлый интерьер с высокими потолками и огромной хрустальной люстрой, переливающейся радугой. Мраморные колонны будто поддерживали расписной потолок, снизу покрашенные в золотую краску. Красные дорогие ковры под ногами впечатляли не меньше, что я чуть даже не упала, пока крутилась вокруг себя. На какое-то время почувствовала себя маленькой девчонкой, когда я также любовалась нашим театром в первый раз. И самое прекрасное, что вообще могло стоять в фойе отеля — это зеленая и пушистая елка, украшенная в разноцветные гирлянды, мишуру и деревянные игрушки, какими пользовались раньше. А сияющая красная звезда восседала на своем законном месте — на самой вершине елки, чуть ли, не касаясь кончиком потолка.

Впервые елка вызвала у меня такие эмоции после того, как я перестала праздновать Новый Год и остальные праздники, связанные с великой радостью и счастьем. Все мое детство они приносили только горе и несчастье в наш дом, поэтому желание, по мере взросления, угасало все больше.

13 глава

— Нравится? — пронеслось над моим ухом.

Я ойкнула, прижав к себе руки, а потом взглянула на улыбающегося Адриана, который уже успел снять с себя куртку.

— Очень красиво.

— Завораживающее зрелище, согласен. Идем? — он указал рукой на лифт. Я кивнула, прощаясь мысленно с елкой, и пошла следом за мужчиной. Благо, внутри кабины кроме нас, больше никого не было, и мы благополучно поднялись на четвертый этаж.

Даже здесь коридоры были чуть ли не королевскими. Те же красные дорожки с красивой вышивкой под ногами, небольшие стеклянные столики для зеленых растений, что стремились ввысь, и в самом конце коридора было огромное панорамное окно, откуда открывался шикарный вид на город сверху.

Я подошла поближе, стягивая с себя куртку, и прижалась к окну, наблюдая за тем, как резко люди превратились в маленьких, а высота была настолько большой, что у меня даже слегка голова закружилась от такого.

— Вот здесь я живу, — Адриан открыл дверь с помощью электронного ключа и пригласил меня войти первой. Номер — это отдельная история о том, насколько же здесь было красиво и уютно, стоило мне только переступить порог. Само помещение было не таким большим: одна комната, отдельная дверь в ванную, гардеробная и маленькая кухня с миниатюрным холодильником. Уже понимаю, что там стоит внутри. Огромная двуспальная кровать, застеленная темно-синим шелковым одеялом и две мягких подушки в таком же цвете. Шторы были распахнуты, пропуская солнечные лучи, так что в номере было еще и светло, что еще больше добавляло ей уюта. А подле них стоял мольберт с холстом, повернутого ко мне задником.

— Не хоромы конечно, но мне нравится.

— Для одного здесь вполне удобно, — повесила куртку на крючок, сняла обувь и прошлась носками по ковролину.

— Ты права. Чувствую себя, как дома, — мужчина прошел на маленькую кухню и налил нам горячего чая, поставив кружки на мраморный стол, отодвигая для меня барный стул. — Не хочешь потом спуститься вниз и пообедать?

— Думаю, лучше не стоит. Тем более, я не настолько голодна.

— Правда?

Нет. Я бы с удовольствием сейчас заточила бы какой-нибудь кусок мяса с овощным салатом и десертом, но понимаю, что не хочу наглеть. Адриан и так делает достаточно — приглашает меня погулять, довозит до галереи, покупает дорогущие билеты на балет. Это уже многое говорит о нем, как о человеке, которому не все равно. И если мы пойдем обедать в ресторан, который находится на первом этаже, я уже буду просто обязана сделать что-то в ответ. А я…будто морально к этому не готова.

— Конечно, — улыбаюсь ему. А сама смотрю на холст, в который так хочется поскорее заглянуть. Чернов уж больно сильно меня заинтриговал, так что теперь любопытство просто пробирало насквозь. — Ты не против, чтобы я посмотрела?

— Я даже буду рад, если ты посмотришь прямо сейчас, — Адриан медленно отпил чай, не спуская глаз с меня. Подойдя к мольберту, аккуратно обошла его и села на низкий стул, постепенно осознавая, что вижу перед собой.

Чернов…написал мой портрет по памяти. Именно такой он видел меня тогда, в парке, когда мы сидели на скамейке и разговаривали о моей жизни. Он смог передать все те эмоции, которые я испытала во время рассказа. И даже позой он показал, насколько грусть завладела мной — чуть ссутулилась, переминая пальцы на руках, а голубые глаза были опущены