Сильнее ветра - Лия Аструм

Он отсутствовал уже четыре месяца, проект затягивался, и в той глуши с завидной регулярностью не ловила связь. Добавить к этому негативному списку семнадцатичасовую разницу во времени, и моё раздражение можно было вполне легко объяснить. Он понимал меня, но ничего не мог сделать.

В очередной раз поглубже вдавив наушник, отчего в ухе появился противный зуд, я зашла в гардеробную. Быстро пробежала оценивающим взглядом по одежде, сразу зная, что выберу максимально закрытый наряд, чтобы у этого респондента с наглыми глазами и дрянным характером не появилось ни одной неприличной мысли в отношении меня. Стоило мне только вспомнить его абсолютно недопустимое поведение в кабинете Дэниела, как желчная кислота тошнотворно подкатывала к горлу и очень долго не хотела спускаться обратно.

– В ближайшее время я начну выбирать платье, – возвращаясь к созерцанию заспанного лица, сурово заявила я.

– Это угроза?

Почему он даже с утра такой красивый?

– Считаешь меня красивым? – тут же взбодрился он, и я замерла, вглядываясь в самодовольное лицо и понимая, что озвучила свою мысль вслух.

Так-так. Активирован режим любимчика судьбы.

Он расплылся в широкой обворожительной улыбке, демонстрируя ямочки на щеках, которые обладали магическим действием. Иначе я не могла объяснить, почему мне резко захотелось освоить телепортацию и переместиться к нему, чтобы до смерти зацеловать каждую из них.

Красивый – это совсем неподходящее определение. Эйден уникальный. Его способность, заключающаяся в умении нравиться людям любых возрастов, социальных статусов и религиозных взглядов, являлась для меня поразительной и порой выводила из себя. Даже женщина из консьерж-сервиса нашего жилого комплекса была к нему неравнодушна. А ей, к слову, за пятьдесят. Он не имел привычки обижаться, без причины злиться, осуждать или сплетничать. Он не зацикливался на неудачах и, наверное, именно поэтому, в его жизни их было крайне мало. Он особенный человек. Наполненный мечтами, целями и вдохновением. Его энергия создавала невидимое магнитное поле, к которому тянулись все без исключения.

Рядом с ним хотелось не просто жить. Рядом с ним хотелось забрать у жизни самое ценное. Единственный ресурс, контролировать который не способен никто.

Время. 

Эти семь лет безвозвратно улетели, как торпеда в небо. Мне всегда было его мало и стандартно раз в месяц, а то и чаще, я со страшно серьёзным лицом заявляла, что обязательно найду его в следующей жизни. Чего бы мне это не стоило. Даже если я стану кошкой, он будет терпеть меня и пить лекарство от аллергии. На все эти мои фразы он неизменно смеялся, а затем заваливал на ближайшую горизонтальную поверхность и одаривал нежнейшими поцелуями каждый сантиметр тела.

И, пожалуй, единственное, что меня раздражало – это его любовь к рисованию. Нет, не так. Убийственно сильная любовь к рисованию. Иногда, я словно отходила на второй план, и как бы я не старалась не обижаться, всё равно эти срывы случались.

Хочешь потерять расположение Эйдена? Легко. Нужно всего лишь в момент мужского творческого порыва забрать у него из рук грифельный карандаш. Один раз я имела неосторожность совершить столь воистину ужасающий поступок. Время было два часа ночи, я не могла уснуть и с чувством девчачьего долга пропела монолог о том, как он меня не ценит, как мало внимания уделяет и прочую подобную чепуху, восемьдесят процентов которой являлось откровенной ложью. Я так не думала, и он старался всегда находить для меня время. Но моя так не к месту проснувшаяся эгоистичная натура посчитала уместным вывалить всё это на него в самый неподходящий момент. Он отреагировал спокойно и сказал, что подойдёт через десять минут. Но я, решив, что это вечность, совершила то, что совершила. Он не произнёс ни слова, пока смотрел, как этот бесценный карандаш в моих руках превращается в горку неровных обрубков. И только, окончательно расправившись с неодушевлённым предметом, в этом долгом пронизывающем взгляде я смогла прочитать то, что буквально светилось неоновой строкой: «Ты не карандаш сломала. Ты вырезала у меня почку».

Только в тот момент я поняла, насколько это для него важно. И больше никогда не пыталась повторить этот опасный для наших отношений манёвр. Не считая, конечно, этой проклятой командировки в Австралию, из-за которой всё пошло наперекосяк.

– Ты забыл про вот это? – игнорируя вопрос и не желая подогревать и без того доведённую до кипятка мужскую самооценку, я приблизила к телефону свой безымянный палец, украшенный тонким ободком из белого золота. – Я уже начала обдумывать свадебную клятву.

– И как, успешно?

– Ты будешь рыдать.

Коротко рассмеявшись, он закинул одну руку за голову, с интересом рассматривая моё воинственно настроенное лицо.

– Хочешь довести меня до слёз? – вкрадчиво уточнил он, вовлекая меня в омут зелёных глаз.

На короткое мгновение я подвисла.

– Если только немного.

– Думаю, я заслужил, – одобрительно кивнул он. – Куда собираешься?

– В компании появилась новая звезда, – небрежно бросила я, делая выбор в пользу простых джинсов, белой футболки и удлинённого чёрного жакета.  – Мне нужно взять у него интервью и написать огромную статью, которая вызовет резонанс в спортивном мире

– А что с голосом? – полюбопытствовал он, прикладывая ладонь ко рту и подавляя рвущийся наружу зевок. Я испытала небольшой укол вины за то, что он проснулся на полчаса раньше, только для того, чтобы поговорить со мной. – Ты же любишь интервью.

– Он наглый тип, не умеющий себя вести в обществе интеллигентных людей, – фыркнула я.

Эйден в ответ заинтересованно хмыкнул.

– Расскажешь?

– Я чуть не попала под колёса его тачки. Конечно, он не виноват, но можно же не хамить, а как-то…

– Что произошло? – перебив меня, резко спросил Эйден, мгновенно растеряв весь шутливый настрой.

– Какие-то школьники ненамеренно (по крайней мере, я на это надеялась) толкнули меня на проезжую часть. Он успел затормозить в последний момент.

– Ты в порядке?

Ну вот, теперь он волновался.

– Да, всё обошлось.

– Чёрт, Мили… – Нервное движение ладони по волосам, и на его голове беспорядок перерос в полнейший хаос. – Тебе нужно быть осторожнее.

– Не переживай. Это случайность, – пыталась успокоить я. Одной рукой я держала телефон, другой, пыхтя и стараясь не сквернословить, мучительно медленно натягивала джинсы. Я ни на секунду не хотела выпускать из поля зрения лицо, которое в силу сложившихся обстоятельств видела крайне редко и только через стеклянный дисплей.

– Как твоё самочувствие? – с неприкрытым волнением