Опороченная - Вероника Ланцет

Она только что закончила старшую школу, а я… Ну, я, разумеется, закончил школу, но после этого я мало чем занимался, кроме убийств, еще больших убийств, попадания в тюрьму, а потом еще больших убийств.

— Невероятно, — бормочет она, привлекая мое внимание к себе.

До этого момента я даже не смотрел на нее как следует. На вид ей около тридцати лет, на ее лице хмурое выражение, когда она глазеет на меня.

— Разве не неэтично флиртовать с пациентами?

— Ты… — морщится она, почти скандализируя, что я так прямолинеен.

Она продолжает что-то говорить, но я отключаюсь, увидев новое сообщение на своем телефоне. Когда она видит, что я просто игнорирую ее, она, наконец, понимает намек и уходит.

Открыв сообщение, я понимаю, что пришли результаты моих анализов, и все они отрицательные.

Я благодарно киваю, радуясь, что это был просто страх и ничего больше. Со стола передо мной раздается еще один звуковой сигнал, и, заметив металлический блеск, я осознаю, что Джианна, должно быть, забыла свой телефон.

— Черт побери, — присвистываю я, беря со стола ее телефон, не в силах поверить в свою удачу.

Еще более удачным является тот факт, что он не защищен паролем, поэтому я легко могу открыть ее сообщения и получить доступ к ее собственным результатам теста.

Отрицательно.

Прочитав весь отчет, я наконец-то облегченно вздыхаю, довольный тем, что все анализы у нее отрицательные. Ну, это, конечно, дает мне некоторое душевное спокойствие. Тем более, что у нее не будет возможности изменить их, поскольку никто, кроме меня, не будет прикасаться к ней с этого момента.

Не в силах удержаться от искушения, я начинаю просматривать ее телефон, проверяя сначала все ее сообщения. Я немного удивлен, увидев, что нет ни одного сообщения от парней. Есть только пара человек, которые пишут ей, и все они ее подруги из шикарных кругов, с которыми я встречался ранее.

Еще больше заинтригованный, я просматриваю ее галерею и снова удивляюсь тому, что она в основном пуста. Там нет тысяч селфи, как можно было бы ожидать от девушки ее возраста, особенно от девушки ее красоты и социального положения. Если уж на то пошло, единственные сохраненные ею фотографии — это снимки животных и некоторых красивых мест.

— Этого не может быть, — бормочу я, просматривая ее документы.

Нет никакого смысла в том, чтобы у человека, который любит внимание и имеет огромное влияние в социальных сетях, не было ни одной своей фотографии. До сих пор всё, что я нашел, было совершенно безличным. Если бы случайный человек взял в руки этот телефон, он не смог бы догадаться, кто его владелец.

Мне приходится серьезно покопаться, прежде чем я наконец нахожу папку, заполненную чем-то. И это то, чего я меньше всего ожидал — книги. Сотни — если не больше — книг на любую тему, некоторые научные, некоторые художественные. От философии до истории и религии — нет ничего, чего бы здесь не было.

И пока я продолжаю просматривать список названий, мне трудно поверить в то, что я вижу.

— Какого черта ты делаешь? — раздается голос Джианны, прежде чем она выхватывает свой телефон из моих рук, ее глаза дикие, она похожа на оленя, попавшего в свет фар.

— Расслабься, я ничего не удалял.

— Тебе же лучше, — отвечает она, почти рассеянно проверяя, все ли на месте. — Ты мудак, — ворчит она, закрывая телефон и надежно убирая его в карман, а затем швыряет в меня бумаги о выписке.

Ее плечи напряжены, когда она пристраивается в углу, чтобы между нами было некоторое расстояние. И пока я заполняю формы, я не могу не заметить, что она постоянно возвращается к своему телефону, как будто боится, что я мог что-то с ним сделать.

— Почему ты такая колючая? — Я встаю и подхожу к ней. — Боишься, что я увидел твою коллекцию обнаженных фотографий? — Тяну я, желая немного поиграть с ней. Но больше всего на свете я хочу узнать, кто она такая. Потому что становится все более очевидным, что Джианна, которую она показывает миру, не настоящая Джианна.

— У меня нет никаких обнаженных фотографий, шавка. Вытащи свою голову из канавы, — дуется она, смотрят куда угодно, только не на меня.

— Тогда о чем ты так беспокоишься? Что я знаю, что ты читала Декарта? Или что я видел все эти книги из проекта «Гутенберг» на твоем телефоне?

Ее глаза расширяются, губы слегка дрожат.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — лжет она.

— Ты не очень хорошая лгунья, солнышко. — Наклоняюсь к ней, вдыхая сладкий аромат ее духов, норовя уткнуться носом в ее волосы.

— Почему бы тебе не пойти пофлиртовать со своей медсестрой и не оставить меня в покое, — толкает она меня, но я быстрее, обхватываю ее одной рукой за талию и притягиваю к себе.

Анестезия, которую ввел мне доктор, все еще действует, поэтому я не чувствую боли, когда она извивается, пытаясь вырваться из моих объятий.

— Ревнуешь? — зарываюсь лицом в ее волосы, наслаждаясь ощущением шелковистых локонов, касающихся моей кожи. — Скажи мне, ты ревнуешь, солнышко? — спрашиваю я, покусывая мочку ее уха.

— Отпусти меня, — придушенно произносит она. — Мне все равно, с кем ты трахаешься, — продолжает она, пытаясь вернуть силу своему голосу. — Пока это не я, — добавляет она нахально.

— Но в этом-то и дело, Джианна. Я буду трахаться только с тобой. Мне плевать на других женщин. Я даже не вижу других женщин, — честно говорю я ей. Правда в том, что она околдовала меня, пробудив во мне ощущения, которых я никогда раньше не испытывал.

— Ты лжешь, — качает она головой, все еще пытаясь вырваться из моей хватки.

— Нет, — заявляю я, поднося пальцы к ее челюсти и поднимая ее вверх, чтобы она могла посмотреть мне в глаза.

— Потому что будь уверенна, солнышко. Я трахну тебя. Но только когда ты будешь умолять меня. Я не собираюсь ничего держать у тебя над головой. Я хочу тебя, но только по твоей собственной воле, — провожу большим пальцем по ее атласной коже, глядя ей в глаза. — Я трахну тебя только тогда, когда ты попросишь об этом.

Иначе в этом нет никакого удовольствия. Я хочу дразнить и изводить ее, пока она не отдастся мне по собственной воле. Я хочу, чтобы она страдала от сексуальной неудовлетворенности, зная, что я единственный, кто может подарить ей облегчение. И