Свет в ее глазах - Селина Аллен

– В чем проблема, не нравятся эти платья, надевай свое и не парься, – ответила я, присаживаясь рядом с ней.

Я давно заметила, что с Барбарой что-то происходит. Она была напряжена, стала рассеянной и злилась без причины.

– Дело ведь не в платье? – осторожно спросила я. – Выкладывай, что случилось.

Барбара убрала руку от лица и сказала:

– Я в дерьме.

Ладно, не так содержательно, но уже что-то.

– Можно подробнее?

– Я в полном дерьме, потому что у меня кончаются деньги трастового фонда. Мне хватит еще на полгода, а может, и меньше.

– Но твой магазин…

– Не приносит достаточно, чтобы покрывать его содержание, производство одежды и мои потребности, – перебила она меня.

– Ты можешь переехать, выбрать квартиру с небольшой арендной платой в другом районе.

Она округлила глаза и приложила руку ко лбу.

– Переехать? Хочешь, чтобы я жила в бедном квартале? Ты представляешь, что там со мной сделают местные?

Отчасти она была права, однако Нью-Йорк не состоит только лишь из Манхэттена и бедных кварталов.

– А если ты поживешь у меня? – предложила я.

– Нет. Я буду чувствовать себя неуютно. Да и потом мне нужно временами отдыхать от постоянных коммуникаций.

– Мы можем даже не встречаться в моей квартире, Барбара, – напомнила ей я.

– Ты не понимаешь, я не хочу прыгать по квартирам друзей. Я хочу независимости, свое жилище.

Решить этот вопрос мы так и не смогли, поэтому пока нам оставалось подбирать платья, ведь сегодня вечером состоится ежегодный благотворительный аукцион. И мы с Барбарой и Эриком собрались его посетить.

***

Я оглядывала канареечного цвета шторы на окнах. Затем обратила внимание на люстру восемнадцатого века. Официанты напоминали цыплят в желтых фраках, и это то единственное, что заставляло меня, потупив взгляд, прятать улыбку.

Гул голосов, женский смех и мужской рокот смешались с аккордами живой классической музыки. Музыканты тоже были в отвратительном желтом цвете.

Я ненавидела желтый.

В этом году размаху благотворительного вечера-аукциона позавидовали бы многие. Видимо, организаторы упустили из виду слово «благотворительный», иначе не потратили бы столько денег на организацию одного вечера. Все эти средства уже можно было направить в фонд по спасению панд.

Но в этом и была суть вечера, в Нью-Йорк слетались миллиардеры со всего мира, деньги лились рекой. Все было лишь ширмой. Практически каждый богач в этой стране хотел убежать от налогов, если ради этого будут спасать навозных мух – выстроится очередь.

Я всегда игнорировала такие вечера, купание в лицемерии обычно не входит в мои планы. Но в этом году Конрад, как представитель нашей династии в Америке, приехать не смог. Пришлось идти мне. «Ты хотела быть у руля, Джоанна. Пожалуйста, посещение, как ты выразилась «мерзких и лживых вечеров» входит в обязанности управляющего», – вспоминала я его слова, сказанные мне по телефону.

Я не была снобом. Проблема в том, что суммы, которые, как предполагалось, потом будут направлены в страну, где обитает бедное животное, не отслеживаются как положено. Поэтому вопрос «куда уходят деньги» остается открытым.

Была еще одна вещь, которая не давала мне покоя все эти годы.

– Не понимаю, почему люди готовы жертвовать миллионы на спасение панд, а поддержать инициативу по сокращению бездомных или по оптимизации программ для поддержки людей без страховки – нет?

Это был риторический вопрос, ответ я знала. Потому что в этих случаях деньги можно отследить, нужны будут результаты. А в случае с пандами никто не спросит, улучшилась ли жизнь поедателей бамбука или нет.

Эрик обвил рукой мою талию и притянул меня к себе, касаясь губами моего виска и тихо усмехаясь:

– Этот благотворительный вечер устроен в честь ленивцев.

– Разве это не одно и то же?

– Немного отличаются, – сказал он, затем аккуратно схватил меня за подбородок и мягко, но чувственно поцеловал. Я прикрыла глаза и поддалась его умелым губам, ощущая спокойствие в душе.

– Ты изумительна в этом платье, – прошептал он, отстраняясь.

Я сделала глоток шампанского и улыбнулась.

Эрик был прав, платье идеально: узкое, обтягивающее каждый сантиметр моего тела, оно тянулось до самого пола. Длинные рукава и открытые плечи подчеркивали изящные линии шеи и подбородка. Черная матовая ткань скрывала все недостатки фигуры. Единственный экстремальный штрих – глубокий разрез в районе бедра. Образ я дополнила скромной низкой прической и черными босоножками на высоких каблуках. Я была ослепительна и впервые в жизни не сомневалась в образе ни на секунду. Я чувствовала себя королевой.

Эрик попытался поцеловать меня снова, но нам помешали.

– Я поверить не могу, насколько безвкусно можно одеваться, – фыркнула Барбара, держа фужер с шампанским. – Посмотри на ту девушку, отвратительное платье, она его с покойной бабки сняла?

Я усмехнулась, все еще поглядывая на губы Эрика, лицо которого замерло в миллиметрах от моего лица. Целоваться больше не хотелось. Я отстранилась и взглянула на Барбару.

– Кажется, ты хотела найти какого-нибудь парня.

– Здесь собрались либо старики, либо придурки, а есть те, которые подходят под обе категории. Ко мне приставал семидесятилетний дед. А сейчас он стоит у фуршета, даже не подойти!

Барбара скривила губы и сделала несколько глотков шампанского.

С Эриком заговорил какой-то его знакомый. Я решила оставить их ненадолго, поэтому жестом показала своему парню, что схожу с подругой к фуршетному столу, пока он разговаривает. Эрик кивнул, и мы с Барбарой удалились.

– Вини во всем свое платье, – сказала я, поглядывая на лицо подруги.

– А что с ним?

Барбара отдала предпочтение короткому платью мятного оттенка, которое идеально смотрелось на ней.

– Оно очень идет тебе, – медленно произнесла я, замечая возле фуршета не семидесятилетнего деда, о котором говорила Барбара, а Одри.

– Да, этот фасон будто создан для моей фигуры, – пока Барбара перечисляла достоинства платья, я не могла оторвать взгляда от своей давней неприятной знакомой.

– Что она здесь делает? – задумчиво спросила я.

– Кто? – Барбара повертела головой и наконец заметила Таннер. – Чертова сука, я сейчас пойду и выскажу ей все, что думаю о ней.

Я схватила подругу за руку и не дала ей отойти от меня ни на шаг. Одри заметила нас, и на ее лице появилась провокационна улыбка.

– Не смей, лучше сходи вон к тому столу и возьми мне тарталетку, пожалуйста.

Барбара не сдвинулась с места.

– Пожалуйста, – повторила я. – Предоставь этот разговор мне.

– Ладно, – помолчав немного, фыркнула Барбара и направилась к столам.

Одри, облаченная в шикарное темно-зеленое платье, остановилась в двух шагах от меня.

Если она здесь, то здесь может