Свет в ее глазах - Селина Аллен

Одри пообещала поговорить с Майей, взамен попросила об одолжении и стала моей «плюс один» в приглашении на благотворительный аукцион.

– Блейк, может, потанцуем? – спросила Таннер.

– Ты забываешь, мы договаривались, что я просто возьму тебя с собой.

Кажется, Одри тоже заметила странную реакцию Джоанны на нас. Таннер решила этим воспользоваться и липла ко мне весь вечер. Один раз она даже поцеловала меня в щеку. Невинный, ничего не значащий поцелуй. Однако Джоанна ревновала, и именно поэтому я играл в игру Таннер.

– Но, Блейк…

– Я не обязан с тобой танцевать, и прекрати виснуть на мне, это выглядит жалко, – рыкнул я.

Одри громко щелкнула языком и ушла.

Хвала небесам.

Я повернулся и принялся делать то, что делал весь вечер – наблюдал за Джоанной.

Она медленно танцевала в объятиях Эрика, расположив руки на его плечах. Мне хотелось подойти и вырвать ее из его лап, но я не мог. Грубой силой ее не подчинить, нужна хитрость.

Черт!

Мне хотелось отрицать это, но когда я видел, как она улыбается другим мужчинам, то желал быть на их месте. Хотел смотреть в ее сияющие глаза, слушать звонкий смех, хотел стоять рядом и прижимать ее к себе, гладить нежную кожу на спине и мягко касаться губами виска. Я хотел, чтобы все видели, что она со мной, а не с кретином Лоусоном.

Но я не мог даже позволять себе думать об этом. Где же тот агрессивный настрой и желание использовать ее только для секса?

Отношения с ней обернулись катастрофой для меня. Но я чувствовал себя зависимым, иначе как объяснить то, что я думал о ней каждый божий день?

До Джоанны я не испытывал подобных чувств, и это определенно пугало меня. Даже после расставания я нуждался в ней, не мог заняться сексом с другими девушками, потому что они не были похожи на нее.

Почему она? Почему из сотен женщин забыть не получалось именно Хэтфилд?

Я долго наблюдал за ними, и когда Лоусон наконец удалился, а Джоанна осталась одна у мраморной колонны, направился к ней.

По пути я взял фужер с шампанским у проходящего мимо официанта с подносом и передал его прямо ей в руки. Джоанна неловко взяла его и, равнодушно поджав губы, сказала:

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, – ответил я без капли сарказма или насмешки.

Мы простояли так минуты две, я знал, что нужно что-то сказать, но представить не мог, что именно. Просто стоять с ней рядом, чувствовать, как потрясающе она пахнет, и периодически видеть ее глаза, уже было достаточно для меня.

– Твоя новая девушка? – спросила Джоанна, поднося фужер с шампанским к губам.

Ее голос был таким холодным, казалось, что ей действительно все равно, и не ответь я, она даже не заметит этого.

– Ревнуешь?

Джоанна в ответ лишь громко цокнула.

Ревнует.

– О чем думаешь? – спросил я, ликуя внутри. Ведь если она ревнует, значит, ей не все равно.

– Думаю, бедняга еще не знает, что ее ждет, – ответила Джоанна и взглянула на меня.

Я усмехнулся, понимая, что она блефует.

– А ты о чем думаешь? – спросила мисс Хэтфилд, машинально проводя кончиком языка по нижней губе, слизывая капельки шампанского.

Мой взгляд опустился на ее губы, я едва различал, что она сказала. Опомнившись, резко посмотрел ей в глаза, надеясь, что это станет моей «безопасной зоной», и ошибся. Я вспомнил, как когда-то она смотрела на меня этими глазами, постанывая от удовольствия. Вспомнил, как ее руки гладили мои плечи и влажную от пота спину.

Почему я так нуждаюсь в ней? Я же давно покончил с чувствами, я пытался не вспоминать наши отношения.

Отношения.

Не было никаких отношений, ведь она чертова лгунья.

О чем я думаю? О том, что с радостью взял бы тебя прямо здесь, и никто не помешал бы мне. Но ответил я другое:

– Я думаю, что Одри замечательно выглядит в этом платье, а без него еще лучше.

Джоанна в отвращении скривила губы и одним глотком допила остатки шампанского.

– Рассказать? – издевательски прошептал я.

– Избавь меня от мерзких подробностей, Блейк, – фыркнула она, отдавая проходящему мимо официанту пустой фужер и срываясь с места.

Да, черт возьми! Она ревновала.

Я смотрел ей вслед, раздумывая, пойти ли за ней.

Как только она выбежала из зала, рядом со мной возник Эрик.

– Может, ты перестанешь ходить за ней, Джефферсон? – раздраженно спросил он.

– Мне казалось, ты хотел, чтобы мы с Джоанной были вместе, иначе почему ты не мог отвалить от меня с расспросами?

Эрик фыркнул.

– Я не хотел, чтобы вы были вместе. Я хотел, чтобы ты перестал тянуть и сказал как есть. Потому что твои постоянные колебания раздражали меня. Как баба не мог определиться.

– Следи за языком, – огрызнулся я.

– Нет, Блейк. Я не буду этого делать. Ты причинил ей боль, но она справилась, и теперь мы вместе, так что сделай милость, отвали.

– Мне она не нужна.

– Ты снова врешь самому себе. Я вижу, как ты смотришь на нее, а еще я вижу, что она ни разу не оглянулась на тебя за вечер. Поэтому если в твоей голове появился очередной тупой план, и он хоть как-то затрагивает Джоанну, то лучше тебе сразу отступить. Не ты один борешься за то, что тебе дорого, – сурово выдал он.

– Если ты думаешь, что вы вместе, то ты глупец. Она не твоя девушка и никогда не будет твоей, ты ей не нужен, Лоусон. Я не знаю, почему она так старательно изображает твою парочку, но подумай вот о чем: она играла со мной, где гарантия, что она не играет с тобой?

Взглянув в последний раз на старого друга, который был вне себя от ярости, я покинул зал.

Джоанна

Одри и Блейк.

Я не хотела думать о том, что они вместе, но мозг, словно издеваясь, подкидывал образы секса Блейка и его подружки.

Меня затошнило, я представляла, как Блейк грубо входит в Таннер сзади, пока та, стоя на коленях, пытается схватить ртом хоть немного воздуха. Я видела, как он наматывает ее волосы на кулак и дергает на себя, прижимая спину Одри к своей мускулистой груди, а другой рукой обхватывает ее шею.

Я забежала в свободную уборную и заперлась. Подошла к мраморной раковине, скинула сумочку и вцепилась в ребро столешницы руками, рассматривая свое отражение в зеркале. Лицо пылало, и даже уши окрасились в розовый цвет.