Моя чужая королева - Лия Юмай

— Простите, я не это имела в виду. Я этого даже не говорила. Простите.

Боль утихла, и Миранда вздохнула с облегчением, опуская руки.

— Прощаю. Но впредь думай, прежде чем... подумать. Так вот, послушай меня внимательно, Миранда, если ты...

Внезапно всё исчезло: холодная пещера, золотой трон и слепая Богиня.

Леди Арнис почувствовала тепло полуденного солнце и с удивлением поняла, что сидит она на светлой лужайке, а перед ней незнакомый мужчина.

— Миранда! Ты должна проснуться! Сейчас же!

Его большие голубые глаза смотрели так, словно он хорошо знал её.

Миранда сделала глубокий вдох и...

Ивор

— Мира! Миранда! — Макс тщетно пытался разбудить спящую красавицу.

Пришел лекарь, осмотрел леди Арнис и развёл руками:

— Я не понимаю, она, кажется, в порядке.

— Как же в порядке, когда не просыпается? Вы лекарь или кто? — накинулся на беднягу мой помощник.

— Макс, остынь. Может, надо просто немного подождать? — я старался успокоить лорда Орсона, пока он не придушил ненароком незадачливого лекаря.

К счастью, спящая красавица открыла глаза и обошлось без поцелуя. Лорд Арнис бросился к дочери:

— Разве можно так меня пугать, милая?

— Папа, я в порядке, не волнуйся.

— Как чувствуете себя, леди Арнис? — лекарь засуетился вокруг Миранды, стараясь восстановить пошатнувшуюся репутацию.

Всё еще не понимая, что происходит, девушка привстала, отмахиваясь от назойливого лекаря:

— Спасибо, мне больше не нужна помощь, всё хорошо. Отец, проводи господина.

Лорд Арнис с лекарем вышли.

— Что же случилось, Мира?

— Я снова видела её. Ту женщину на троне. Теперь я точно знаю, кто она.

— Манэя? Богиня Смерти? — спросил я.

Леди Арнис удивилась:

— Она что, и к вам приходила? Откуда вы знаете?

— Точно мы не знали, но Тория предположила, что Богиня могла поднять нежить.

Миранда потёрла ладонью лоб:

— Как же я не догадалась раньше! Значит, это именно она похоронена в каменоломнях!

— Скорее замурована. Судя по историческим легендам, Великая убила её земное воплощение и заточила Манэю в горе, — поправил догадку Миранды Макс.

— Но что Манэя хочет от тебя, Миранда?

— Она сказала, что я должна её навестить. А потом... Она не договорила. Я вдруг оказалась в совершенно другом месте. Там был мужчина со странной бородой... Он просил меня очнуться.

— Ты его не знаешь? — уточнил Макс настороженно.

Леди Арнис покачала головой:

— Нет, но всё же, он показался мне смутно знакомым. У него светлые кудрявые

волосы, голубые глаза и козлиная бородка.

— Значит так, дорогая леди Арнис. В следующий раз, если увидишь его, передай, что в случае чего, я бородку-то ему повыдергаю.

Миранда удивленно уставилась на Макса:

— Это еще за что? Он же, кажется, помог мне.

— В качестве превентивной меры.

Леди Арнис непонимающе заморгала.

“А с виду, такая умная девушка! Как же слепы бывают люди иногда!”

Мы расположились в кабинете лорда, куда нам подали чай.

— Итак, — сказал я. — Теперь ясно, что в восстании нежити виновна Богиня. Что нам это даёт? — спросил я.

— Ничего особенного это не даёт, — вмешался в наш разговор отец Миранды. — Ну, кроме понимания ситуации. Кто мы такие, чтобы бороться с Богиней Смерти.

— Это так. Но давайте не забывать, что Манэя замурована. И не могла действовать без помощника, — резонно заметил Макс.

— Или наоборот, именно Манэя является всего лишь помощницей неуловимого злодея, — добавил я, вспомнив лицо старика, который вышел из тоннеля.

Ларс

Нам не везло с самого момента рождения. Не представляю, как мать выносила восьмерых. О таких случаях никто никогда не слышал. Даже у обычных львов рождается не более пяти львят. А мать была оборотнем. Оборотни, как и люди, редко производят на свет больше двойни.

Но она смогла родить восемь крошечных, полудохлых комочков счастья. А точнее, несчастья. Она умерла через час после знаменательного события.

И что сделал отец? Конечно, напился от горя. Нянька-кормилица, единственный человек, любивший нас несмотря ни на что, забила тревогу. Слишком слабы были восемь крошечных новорожденных. Дышали через раз, имели нездоровый синий цвет кожного покрова, и даже не могли кричать.

“Умрут, как пить дать умрут, горемычные!” — причитала она, пытаясь достучаться до упивающегося своей бедой отца.

“Пусть умирают! Мне уже всё равно!” — еле ворочал он языком.

“Ты в своём уме? Подумай о жене! Она жизнь отдала, чтобы дети, твои, между прочим, появились на свет! А тебе всё равно?”

Слова произвели на отца впечатление. Умылся он ледяной водой и пошел на поклон к соседу. Господин Верлин слыл сильнейшим магом, он служил королю, но при этом все были уверены, что он сам по себе.

Верлин пришел к нам в дом, посмотрел на нас и сказал:

“Я помогу им выжить. Но с одним условием. Они будут служить мне, начиная с семи лет.”

“И сколько времени они должны прослужить тебе?”

“У них будет право выкупить себя, когда смогут, но цену я назначу сам."

“Рабство у нас запрещено!”

“Тогда, всего вам хорошего!” — Верлин развернулся, чтобы уйти.

И нянька закричала:

“Он перестал дышать! И этот тоже! Сделайте что-нибудь!”

“Постойте, господин Верлин! Я согласен! Спасите моих детей!”

С тех пор мы все принадлежали непостижимому, беспощадному магу-менталисту. Он научил нас всему: драться, пользоваться магией, подчиняться и убивать.

Однако ученики не испытывали особой благодарности к своему учителю и с самого детства мечтали откупиться от Верлина.

Сумма, которую он назначил за свободу каждого из нас, поражала своей немыслимостью. Но мы всё равно копили. Верлин платил небольшое жалование. И изредка нам удавалось подработать то тут, то там.

А потом я встретил Фиону, и желание откупиться, освободиться от невидимого рабского ошейника, стало непреодолимым.

— Я найду деньги. И мы уедем. Подадимся на юг в Империю. Купим дом, заведём детей.

— Ларс, здесь я фрейлина. Я почти королева, Ларс. А что я буду делать в Империи? — морщила Фиона свой хорошенький носик.

“Почти королева”. Я знал, что моя Фиона спит и видит, как бы занять место Тории.

А я сходил с ума от ревности, зная, что в спальню к моей возлюбленной захаживает сам король. Я должен был сделать что-то такое, чтобы Фиона поверила в меня. Поверила в то, что со мной ей будет лучше, чем во дворце.

И вот возможность представилась.