Тайна от Бывшего - Екатерина Белая

— У тебя нездоровый вид, — строго чеканит Максим, прищуриваясь. — Не спорь с бабушкой. Иди в дом.

Мне не нравится такое пристальное внимание с его стороны. И бесит, что придётся сделать так, как он сказал, ведь я вот-вот могу хлопнуться в обморок. Не дай бог Высоцкий станет свидетелем этого.

Усмирив протест, плетусь в дом и наливаю бабушкиного чаю, надеясь, что он хоть немного собьёт тошноту.

В помещении находится всё так же тяжело, поэтому выхожу на веранду и усаживаюсь в удобное кресло. Надеюсь поймать дзен в спокойствии, но, увидев напротив крыльца бабулю с Максимом, прислушиваюсь.

— …Я давно хотела убрать эту деревянную перегородку, — делится бабушка. — Она закрывает цветы, и из дома их не видать. Вон там инструменты лежат. Справишься?

— Часа за полтора сделаю.

— Ну и славненько. А я тогда пойду пока к соседям схожу. Мишка Горностаев вроде в электрике разбирается.

Бабуля уходит, а Высоцкий, немного подумав, растягивает мастерку и снимает её, оголяя торс и заставляя меня поперхнуться чаем.

С горящими щеками скольжу взглядом по широким плечам, на которых бугрятся мышцы, и понимаю, что спокойствия в ближайшее время мне точно не видать.

Солнце поднимается всё выше, накаляя воздух. Чай в кружке давно закончился, а я всё продолжаю сидеть на веранде и наблюдать за Высоцким. Точнее — нагло пялиться на его мощное, покрытое испаренной тело, периодически подавляя тяжелые вздохи.

В голове гуляют шальные фантазии, от которых я готова сгореть со стыда. Но не сейчас. Потом.

В конце концов, я же просто смотрю. Никому не мешаю. И вообще — Максим сам снял мастерку, поэтому стыдно должно быть ему, а не мне.

Хотя значение слова «стыд» вряд ли знакомо Высоцкому.

С голым торсом и в низко сидящих на бёдрах штанах он источает первородный грех. Умелые руки мастерски справляются с инструментом, будто Максим всю жизнь занимался лишь этим. В каждом движении уверенность, мужественность и сила. Про то, как завораживающе играют мышцы на спине и плечах, я вообще молчу. Об этом лучше не говорить, а просто наслаждаться эстетикой мужского тела.

Что я и делаю, игнорируя внутренний голос, который настойчиво требует включить мозг и уйти с веранды.

— Это ещё что? — недовольно ворчу себе под нос, заметив пышногрудую красавицу, выглядывающую из-за соседнего забора.

Валька Андреева — местная сердцеедка с тонкой талией и большой грудью, которая даже издалека притягивает взгляд. Парни с ума сходят от её фигуры, замуж зовут, но она не соглашается. Просто меняет их как перчатки, пропуская через свою постель.

Я знаю её с детства. Она старше меня всего на пару лет, но мы никогда не дружили. Валька слишком вредная и наглая. А ещё она назвала меня доской, когда мы были подростками. Я тогда рыдала целый день. Даже вспоминать обидно.

Но сейчас я думаю не об этом. А о том, что Андреева проявляет слишком уж откровенный интерес к Высоцкому. Она, словно хищница, подкрадывается ближе и смело заговаривает с Максимом, отрывая его от работы.

Напряжено выпрямляюсь в кресле и прислушиваюсь, но разобрать, о чём эти двое разговаривают, не получается.

Валька хлопает ресницами, теребя пальцами свою длинную косу, и смущенно покусывает пухлые губы. Это выглядит наигранно на фоне томного взгляда бывалой искусительницы, которым она буквально пожирает Максима.

Пытаюсь совладать с эмоциями, кипя от негодования, и не замечаю, как ноги сами несут меня к лестнице, выгоняя с веранды на улицу.

— Валя? — натянуто улыбаюсь, подходя к парочке. — Привет.

— Привет, — нехотя отрывает она взгляд от Высоцкого. — Слышала, вам электрик нужен? Стас Чайкин мастер на все руки, можете к нему обратиться. Он по вечерам дома бывает.

— Как его найти? — интересуется Максим.

— На соседней улице, в самом конце, — сладко улыбается она ему. — Я могу показать дом. Вика, ты не против, если мы с твоим парнем сходим до Чайкиных?

Я очень против. Но, посмотрев на Высоцкого, напоминаю себе, что не имею на него никаких прав. Он свободен.

— Максим — не мой парень, — сообщаю ровным тоном. — Просто знакомый.

— Правда? — улыбка Вальки становится ещё шире. — Ну тогда, может, прогуляемся вечером до соседней улицы? Что скажешь, Макс?

— Посмотрим, — кидает он безразлично.

И возвращается к работе, теряя интерес к разговору.

И вроде ничего ужасного не происходит, но мне становится обидно до слёз.

Дураку понятно, что Андреева положила глаз на Максима. И она использует все свои чары, чтобы соблазнить его. А он, конечно, не будет против. Наоборот — воспользуется случаем скоротать вечер, а то и ночь, в компании большегрудой молодой красотки.

— Ты болеешь, что ли? — вырывает из мыслей равнодушный голос Вальки.

— У меня всё нормально, — цежу сквозь зубы.

— Да? Что-то не верится, — Валька критично осматривает меня и понижает тон, чтобы слышала только я. — Худющая стала — жуть. И так ничего не было, а теперь и вовсе подержаться не за что. Советую поднабрать вес, а то скоро ветром сдувать будет.

— Вместо того, чтобы раздавать ненужные советы, займись лучше собой! — бросаю в сердцах.

И, развернувшись, иду к дому.

— У меня и так всё прекрасно, — летит вслед. — Здоровья и энергии хоть отбавляй. Думаю, по мне это видно. Как считаешь, Макс?

Последние слова пропитаны такой приторной слащавостью, что аж зубы ломит. И снова тошнит. Поэтому сбегаю, чтобы быть от всего этого подальше.

Меня не интересует личная жизнь Высокого! Мне плевать! — повторяю себе снова и снова. — Пускай хоть со всей деревней переспит — его дело! Меня это вообще никак не касается. Своих проблем хватает.

Взяв телефон, звоню папе, в надежде услышать его голос. И после долгих гудков отец отвечает, вызывая вздох облегчения.

— Не пугай меня так больше, — прошу, нервно стискивая трубку. — Как ты себя чувствуешь? Что говорят врачи?

— Для беспокойства нет причин, — отвечает отец. — Меня готовят к операции. Всё идёт по плану.

— Почему ты не позвонил мне? Почему Высоцкому? Я не понимаю…

— Обсудим это потом. Сейчас не могу долго говорить. Главное — оставайся в деревне. Домой без меня не возвращайся.

— Хорошо.

— И запомни — никому не говори, где ты. Если нужна помощь — звони Высоцкому. Но не на постоянный номер, а на тот, который я сейчас скину.

— Не буду я ему звонить! — заявляю категорично. — И вообще — меня поражает, что ты ему доверяешь. Как так вышло?

— В двух словах не объяснить. Но позже мы обязательно поговорим об этом. А пока делай, что я сказал. Твоя безопасность для меня важнее всего.

— Поняла, пап. Не волнуйся только, ладно?