О бедном драконе замолвите слово - Наталья Шевцова

Когда её, наконец, оставили наедине с собой в отведенных ей покоях, она выбитая из колеи очередным нападением и утомленная длительным перелётом, не раздеваясь, упала на постель, мечтая поскорее погрузиться в сон, дабы избавиться от пугающих её мыслей.

Однако сон всё не шёл и не шёл. Она пыталась успокоиться, не прислушиваться к завыванием то ли ветра за окном, то ли зверей за дверьми, но у неё ничего не выходило. Не выходило настолько, что она даже не могла заставить себя выпустить кинжал из рук, не говоря уже о том, чтобы положить его под подушку.

Поэтому она очень удивилась, когда вдруг поняла, что уснуть ей всё же удалось. Ведь иначе она не встретилась бы с ним.

С Бертраном.

С тех пор, как она согласилась стать невестой Фердинанда, она почти каждую ночь видела младшего наследника во сне. И почти каждую ночь умоляла его её простить, потому что во сне она его по-прежнему любила и не понимала, как она могла его предать.

Однако до сегодняшней ночи, Бертран её не видел и не слышал. Он просто появлялся перед ней на несколько секунд, печальный и бледный и тут же исчезал.

Она же просыпалась в слезах, не понимая, что на неё опять нашло.

Однако этот сон был другой. Бертран не стоял, а сидел на троне своего отца, держа в руках бокал. Он улыбнулся ей и протянул к ней руку.

— Присаживайся, — кивнул он на трон его матери.

— Бертран, я не могу… — чувство вины, раскаяние и… любовь в очередной раз нахлынули на неё с бешеной силой, лишая возможности двигаться и способности дышать.

«Мне не нужен трон! Мне никогда не нужен был трон! Мне нужен был ты! Только ты!» — раненой птицей билось у неё в мозгу, но, сколько она ни пыталась, она не могла выдавить эти слова из себя. Что-то словно бы затыкало ей рот. Беспощадной рукой сдавливало сердце и железным обручем сдавливало виски.

Слёзы хлынули из её глаз и образ Бертрана… Её любимого Бертрана поплыл перед её взором.

— Бертра-ааан! — захлёбываясь рыданиями, позвала она, протягивая к любимому руки, изо всех сил борясь со своим оцепеневшим телом, чтобы сделать к нему хотя бы шаг навстречу. — Бертра-ааан! Не-эээт! Не уходи!

Наблюдая за тем, как образ младшего наследника тает у неё на глазах, она кричала на грани своих возможностей, в буквальном смысле взрывая голосовые связки, но с губ её не слетало ни звука.

И вдруг она ощутила, как к её лбу прикоснулись чьи-то нежные губы. Необычайная лёгкость охватила всё её существо. И она поняла, что свободна. Она не сразу поняла от чего она свободна, лишь поняла, что больше её ничто не сковывает и не сдерживает.

— Не уходи! — прошептала она в пустоту и проснулась.

Огромная комната по-прежнему была погружена в полумрак и в углах копошились всё те же тени, однако страшно её больше не было. Она была зла. Она была неимоверно зла.

— Мерзавец! — с ненавистью прохрипела она.

Артания понимала, что время либо слишком позднее, либо наоборот слишком ранее для визитов, но она боялась, что если сейчас же с кем-то не поделиться тем, что вспомнила, то снова забудет. Забудет, как забывала каждый раз до этой ночи.

И потому, в буквальном смысле, выпрыгнула из кровати, обулась и решительно двинулась к двери. Распахнула настежь и выдохнула с облегчением. Все четыре приставленные к её двери стражника не только находились на месте, но и не спали.

— Срочно отведите меня к Её Сумеречности! — скомандовала она.

Увидев, недоуменные взгляды. Она уточнила. — Срочно! Это сейчас!

Охранники переглянулись, и один из них, помявшись и прокашлявшись, всё же нашёл в себе смелость и сказал:

— Простите, Ваше Высочество, но Её Сумеречности может не понравиться, если её потревожат в этот час. К тому же…

Артания хотела было упереть руки в боки, но тут вспомнила, что у неё в руках кинжал. Небрежно взмахнула им и, в упор уставившись на стражника, сладким голосом известила.

— На вашем месте я бы всё же доложила обо мне Её Сумеречности, а то не ровен час обнаружите утром ещё и мертвую принцессу. Или возможно одного мёртвого охранника. Или двоих…

Все постовые, как один, тут же испуганно закивали головами, уверяя, что, конечно-конечно, они немедленно отведут к Её Сумеречности.

«Все-таки есть некоторые преимущества и у зловещей репутации этого замка», — мысленно усмехнулась девушка.

Между тем уставших, но счастливых Каю и Сигмара отыскали обеспокоенные тетушки, помогли им соскрести себя с грязного пола, и хотели было помочь им дойти до их спален. Однако и Кая и Сигмар объявили, что спать им совсем не хочется, а вот чая они бы попили. И к чаю чего-нибудь покрепче!

— Чая, так чая! — радостно загомонили тётушки, подхватывая под руки и свою племянницу и её вроде как уже мужа (судя по тому, что сказал Хранитель замка), и, поддерживая их, повели по коридору.

На кухне, усадив молодоженов, все трое засуетились: Левкофея накрывала на стол, Агнесса поставила на огонь чайник, Эвномия же, проявив инициативу, достала из холодильного шкафа кастрюлю…

— Наваристый бульон с приправами — лучшее средство для мага с истощенными силами! — тоном эксперта объявила она.

— Чай из девясила и тысячелетника, — назидательно заметила Агнесса, — помогает ничуть не хуже, а возможно и даже лучше.

— И это очень хорошо. Это значит, что наши Кая и Сигмар восстановят силы вдвое быстрее, — с улыбкой заметила Левкофея, примиряя обе стороны.

Эвномия как раз рассыпала бульон по тарелкам, когда в кухню постучали и жутко извиняющийся охранник доложил, что Её Высочество Артания немедленно хочет видеть хозяйку замка. Сам доложил и сам же посоветовал:

— Не принимать!!! Потому как, фаерина сильно в не себе, — доверительно сообщил он. — Настолько сильно, что с кинжалом не расстается, а значит, опасна и для себя, и для Хозяйки!

— Жером, благодарю и обещаю быть бдительной, — улыбнулась Кая. — Позволь Её Высочеству войти.

— Вы уверены? — счёл своим долгом уточнить Страж.

— Я защищу твою Хозяйку, — заверил стража Сигмар. — Собственной грудью, если что, прикрою!

Оценив покрытую кровью рубаху дракона, Страж кивнул и позволил, наконец, своим людям пропустить принцессу в, так сказать, святые святых.

Артания и, правда, была похожа на безумную. Дрожащая как осиновый лист, волосы всколочены, глаза с расширенными зрачками.

Увидев, в сколь удрученном душевном