О бедном драконе замолвите слово - Наталья Шевцова

Её Высочество вытянула руки вперёд, выплескивая свою силу. Всю до капли. Нет, она не надеялась защититься, просто решила как можно дороже продать свою жизнь.

Нежно-голубой шар её магии напоролся на поток инфернальной мглы и…

Больше она ничего не увидела. Откуда-то сверху на неё вдруг спрыгнула громадная чёрная кошка и с утробным урчанием повалила её на пол…

Следующее, что она услышала, был грохот, от которого под ней содрогнулся пол и затрещали стены.

А ещё она узнала о себе много нового и любопытного от бывшего «жениха». И от сороки, что она не оправдала поставленной ею на неё ставки!

— Эх, что ж ты девочка меня так подвела! — расстроенно прокаркала птица.

— А я тебе говорил Васка, что Кая не даст ей умереть! — хвастливо объявил призрачный мальчуган.

— Гутлеифр, Спуки, он пытается уйти! — раздался над головой принцессы встревоженный голос Владычицы.

В следующее мгновение комнату столько немилосердно затрясло, что Артанию и лежачую на ней громадную кошку подкинуло и несколько метров протащило по полу.

— Грязный ублюдок! — это уже был Сигмар.

— От ублюдка слышу! — заверещал старший наследник.

Следом раздался жуткий рев и ещё более жуткий грохот. Комнату уже не просто трясло. По ощущениям казалось, что её больше нет.

«Неужели стены снесли⁈» — пронеслось в голове у лежащей под защитой кошачьей туши принцессы.

Глава 21

Два громадных чудовища вырвались прочь проломив стену и частично крышу.

Точнее сначала вырвался только один, Сигмар задержался на несколько минут, что прикрыть крылом от падающих каменных обломков Каю и других находящихся в комнате людей и животных.

Поняв, что его родные вне опасности Сигмар взмахнул крыльями и помчался вдогонку за красным.

История повторялась. Серебренный и красный дракон снова были в небе и снова сражались друг против друга. Но всё же были и отличия. В этот раз Серебряный точно знал, что он прав и за, что он сражается.

Издав яростный вопль серебряный дракон в считанные минут догнал и обогнал более крупного красного. Затем, набрав максимальную высоту и сложив крылья, он на бешеной скорости спикировал.

Почувствовав неладное, Фердинанд выгнул спину и вскинул голову… Чтобы встретиться с беспощадным блеском в глазах Сигмара, который был уже практически над ним.

Отчаянно захлопав крыльями, красный дракон попытался уйти от столкновения с несущимся на него на бешенной скорости серебряным, но уже в следующее же мгновение понял — ему не уйти. Единственное, что ему оставалось — это злобно оскалить зубы и полыхнуть. Полыхнуть всем, что у него есть. Полыхнуть один раз так, чтобы второй раз просто не понадобился!

Из пасти Фердинанда наряду с жарким испепеляющим пламенем вырвалась ядовитая для всего живого инфернальная тьма. И в ту же секунду в небе вспыхнули монструозные молнии, и в сторону серебряного дракона задул сильный и стремительный ветер.

Но и Сигмар тоже был не лыком шит. От его рёва содрогнулись земля и небо, а из пасти его стремительным потоком изверглись расплавленная лава и свет.

Свет и пламя серебряного схлестнулись с пламенем и тьмой красного.

Получивший множественные ожоги красный мучительно заревел. Ослепленный, он не мог уже увернуться от когтей, когда спикировавший на него серебряный вспорол когтями его бок и разодрал шею, из которых, орошая землю, пролился кровавый дождь.

Вместе с рёвом из пасти красного чудовища яростно хлынул также и новый поток смешанного с тьмой пламени, каждая искра которого достигла своей цели…

Охваченный огнём серебряный, несмотря на жесточайшую боль, всё же не ослабил натиска и продолжал извергать свет и пламя до тех пор, пока монстр, убивший ради трона его друга, не потерял от боли сознание и не рухнул штопором вниз.

Следом за ним, полетел вниз штопором и Сигмар, которого, наконец-то, нагнала безжалостная боль. Нагнала и предъявила счёт. Превозмогая жесточайшие страдания, он пытался пошире расправить крылья, чтобы не рухнуть, а спланировать, но это оказалось невозможно…

Он почти уже смирился с мыслью о смерти, когда у самой земли его неожиданно поймали.

— Дед, — мысленно усмехнулся он и потерял сознание.

Когда Сигмар снова пришёл в себя, то обнаружил себя лежащим в постели. Рядом с ним на стульчике, словно обычный живой мальчик, восседал Парки.

— Ну ты! Ну ты! — восхищенно шептал малыш, глаза которого горели от восторга. — Ну ты и класс там показал! Если бы я сразу знал, что так можешь, никогда бы не стал возражать, чтобы ты женился на Кае. Просто супер!

— Спасибо, малыш, — улыбнулся дракон. — Твоя похвала для меня очень, очень много значит! Что скажешь, друзья?

— Ещё какие! — расплылся в улыбке мальчишка.

Приоткрылась дверь и в комнату заглянул Адмар.

— Парки, мне послышалось или мой внук пришёл в себя?

— Не послышалось, — ответил вместо призрака Сигмар, которому, хотя и со второй попытки, но всё же удалось повернуть голову и посмотреть на деда. — Он пришёл в себя! И уже даже хочет есть, но прежде всего, пить! Просто умираю хочу пить!

Старый дракон усмехнулся, кивнул и поспешил налить «умирающему» воды.

— Спасибо, что спас в очередной раз, — удовлетворив жажду, поблагодарил деда Сигмар.

— Всегда, — кивнул Адмар.

— Таков уж, видно, наш крест, — иронично добавил вошедший в комнату лорд-канцлер. — Но мы несем его не просто с радостью, но теперь ещё и с гордостью.

— Что с Фердинандом? — спросил Сигмар. — Он?..

— Мёртв, — кивнул Альдеяр. — И ты, несмотря на то, что я вовремя поймал тебя, чуть тоже не отправился вслед за ним и не только потому, что всё твоё тело представляло из себя один сплошной ожог третьей[3] степени.

— Император? — понимающе кивнул Сигмар.

— Да, — кивнули Альдеяр и Адмар. — Отказался что-либо слушать и, если бы не Кая, которая фактически является его союзницей, а не подданной, он бы тебя лично добил. Но в состоянии мумии, в которую нашего императора превратил Спуки, оказалось не только сложно двигаться, но и отдавать приказы, — с улыбкой в голосе продолжил лорд-канцлер. Мне, конечно, тоже пришлось значительно превысить свои полномочия, но, честно говоря, не особо сильно я и рисковал. Я знал, что когда Валериан узнает всю правду, он поймёт, что все мои поступки были продиктованы исключительно государственными интересами, а не любовью к