Бракованный. Меняю мужа - Джули Рэйн

Пальцы свободной руки собираются в кулак. Конечно, я предполагала такой исход, но надежда, как говорится, умирает последней. И вот — пожалуйста, её похороны.

— Но, — продолжает мистер Байрон, и я вслушиваюсь в каждое слово, потому что после этого уточнения обычно начинается самая интересная часть, — мне пришлось поднять связи, людей, работающих с документами, и я кое-что нашёл.

— Так…

— Оказывается, что в день, когда вы подписывали брачный договор, ваш муж подписал ещё один…

Сердце замирает. Я перестаю дышать.

— …с вашим отцом.

Что-то внутри взрывается от осознания произнесённых слов. Я заставляю себя сделать медленный вдох и переспрашиваю:

— С отцом?..

— Да, миссис Брукс, ваш муж заключил договор с вашим отцом, по которому осуществлял ежемесячные денежные влияния на счёт фирмы. Судя по цифрам, без этого бизнес уже бы не существовал.

Реальность бьёт по ушам, отрезая от реального мира.

— Он… — язык не слушается, — продал меня?

— Не всё так категорично, — хмыкает мужчина. — Вы ведь планировали свадьбу и до этого, насколько мне известно. Ваши чувства были настоящими и без всяких договоров, просто это жизнь и не всегда всё идёт по плану. На этот случай и составляются подобные документы. Они дают гарантии…

— И что будет с фирмой отца, если мы разведёмся? — перебиваю я, всё ещё оглушённая полученной информацией.

Я не верю, чтобы Марк вливал деньги в умирающую компанию и ничего с этого не имел. Мистер Байрон прочищает горло, прежде чем добить меня:

— Если вы разведётесь до того, как ваш отец вернёт все вложенные средства, фирма перейдёт вашему мужу.

Я сажусь на пол и устало откидываюсь на стиральную машинку. В голове крутятся лишь самые мерзкие, самые гнусные слова, но я произношу:

— Спасибо, мистер Байрон. Я переведу вам сумму в течение дня, как только немного приду в себя.

— Понимаю, — мрачно ворчит он. — Для вашего отца это, конечно, будет тяжёлым ударом, но не стоит вешать нос. Как минимум, можно обратиться в банки.

— Да, спасибо, — безучастно произношу я не потому, что не слушаю, а потому что чувствую себя крайне опустошённой.

Мужчина в своей обычной манере, — коротко, прощается и сбрасывает вызов. Я остаюсь сидеть на полу, глядя в занавеску перед собой. В голове крутится один-единственный вопрос: почему ни Марк, ни отец, не сказали мне?

Я набираю номер быстрее, чем осознаю свои действия. Гудок, два, три…

— Мия?

— Почему ты не сказал, что ценой моего брака является твоя фирма?

Тишина действует оглушающе, но я терпеливо жду, когда к отцу вернётся способность говорить.

— Потому что я знаю, как это выглядит, и не хотел, чтобы ты так думала… — наконец выдыхает он.

— Как? — продолжаю я неосознанно нападать. — Как будто ты продал меня?

Мне нужны ответы и объяснения. Сейчас.

— Мия! — вспыхивает отец. — Мы заключили этот договор уже после того, как вы собрались жениться.

— Но почему не сказал мне?

— Потому что хотел отдать заёмные средства до того, как у тебя возникнет первая мысль развестись. — Он понижает голос и добавляет будто самому себе: — я и подумать не мог, что ваш брак окажется настолько шатким.

Вырывающийся из меня хмык выходит презрительным.

— Мне… стыдно, — признаётся он. — Я не хотел втягивать вас с мамой в свои проблемы.

— Мама не в курсе?

— Нет.

Отголоски разума пытаются найти отцу оправдания, но я слишком взвинчена, чтобы принять это как данность. Я решаю оставить моральный суд на потом, а пока решить непосредственно возникшую проблему.

— У тебя есть кто-то ещё, у кого ты можешь перезанять?

— Это слишком большая сумма.

— Банк?

— Ходил. Много раз. — Его тяжёлый вздох режет прямо по сердцу. — Они не берутся без влиятельного поручителя, который сможет вернуть долг в случае моего банкротства.

В мыслях тут же возникает образ, который я пыталась выкинуть из головы всё утро. Влиятельный, богатый, известный — с его поручительством ни один банк не откажет в выдаче кредитных средств. Единственное препятствие, которое пока остаётся — это его незаинтересованность в помощи людям. Даже брату, который будет участвовать в опасной гонке, Кайл не стал помогать.

Но план вырисовывается сам собой и, кажется, я знаю, что ему предложить.

30. Прогулка

Этот день тянется мучительно долго, потому что я раз за разом возвращаюсь к прокручиванию в голове вариантов сложившейся ситуации. Удивительно, что общаясь всю юность с детьми богатых родителей, у меня не сложились достаточно тёплые отношения ни с кем из них, чтобы обратиться за помощью. Самый простой, самый логичный и самый комфортный вариант — попросить поручиться Нейта, но он, отказавшись в своё время от семейного бизнеса, не представляет для банка достаточных гарантий.

— Давайте скорее, — подгоняет нас Кристен, идя на два шага впереди.

Подруга ведёт нас с Нейтом к себе на ферму, пообещав какой-то сюрприз.

— Перчатки надели? — уточняет она, резво пересекая двор.

Я машу ей руками, демонстрируя, что всё предусмотрено. Мы заходим за ней в конюшню, в нос бьёт запах сена и лошадей, и я не сразу понимаю, что количество поседланых коней соответствует нам.

— В лес? — оживляется Нейт, пока я продолжаю летать в облаках по поводу отцовской фирмы.

Крис утвердительно качает головой и обращается ко мне:

— Эй, станция, приём? Ты с нами?

— А, да, — я встряхиваю головой и пытаюсь сосредоточиться на реальности. — Мы… поедем верхом?

— С добрым утром, — хмыкает Нейт, поглаживая коричневую шерсть на шее животного. — Может, всё-таки поделишься, чем так загружена?

— Ничего такого, — отмахиваюсь я, не желая ещё больше втягивать друзей в свои проблемы.

— Только не говори, что ты сохнешь по Кайлу, — тянет он с искривлённым от отчаяния лицом, — потому что я не успеваю откачивать тебя от токсичных отношений.

Я смеюсь и слегка толкаю парня в плечо, на что конь фыркает и испуганно дёргает головой.

— Тише… — шепчу я и провожу пальцами по морде лошади.

Из широких ноздрей идёт пар, а большие смышлёные глаза внимательно наблюдают за нашими действиями. Кристен подзывает меня к себе и подставляет к серому коню маленькую переносную стремянку.

— Вперёд, — командует она и жестом указывает подниматься.

— Я не сидела в седле лет с пяти, — сообщаю я, потому что начинаю нервничать.

По спине прокатывается холодок.

— Я дала тебе самого спокойного коня, с ним справляются даже дети.

— Звучит… обидно, — усмехаюсь я и послушно забираюсь на ступеньки.

Я вставляю левую ногу в стремя, отталкиваюсь и перекидываю правую через лошадь. Мышцы помнят порядок действий лучше, чем голова.

— Держи, — подруга подаёт мне повод и отвязывает коня.

Волнение поднимается мгновенно: конь по