Вечно падаем - Хлоя Уолш

— Да, — вздохнула она. — Сначала я искупаю Хоуп.

Поднявшись на ноги, она подошла ко мне и взяла дочку на руки. — Я рада, что ты дома, Дер, — тихо сказала она. — Мы скучали.

Бьюсь об заклад. — И я по вам скучал, — пробормотал я.

КАЙЛ

Мое сердце вырывалось из груди, когда я подъехал к дому. Мне нужно было успокоиться, но записка Ли разожгла во мне ярость. Пробегая по ступенькам крыльца, я распахнул входную дверь и ворвался в гостиную.

— Она здесь, — сказал Дерек, стоя у камина. — Обе.

Весь мой организм расслабился от облегчения, и я уронил телефон на диван, не в силах вымолвить ни слова, чтобы поприветствовать ее дома. Оперевшись кулаками на спинку дивана, я сделал несколько глубоких вдохов.

— Где она? — смог выдавить я, сжав челюсть так сильно, что едва мог произнести слова.

— В твоей комнате, — ответил он, добавив: — Кайл, с ней плоховато, чувак. Может, тебе стоит успокоиться и выслушать, что она мне рассказала, прежде чем ты…

Я не стал ждать, пока он закончит.

Взбегая по лестнице, я не сбавлял темпа, пока не оказался в нашей спальне, с сердцем, колотящимся от облегчения, и с головой, совершенно пустой от эмоций.

Дыши.

Глубоко…

Да ну, к черту.

— Мне нужно с тобой поговорить, — потребовал я, врываясь в ванную. Ли стояла в душе и сразу попыталась прикрыться руками. Я закатил глаза и распахнул стеклянную дверь. — Я сказал, нам нужно поговорить.

Она повернулась ко мне спиной и отошла в угол. — Можем поговорить, когда я выйду?

— Мы поговорим сейчас, — прорычал я. Повернув ее, я схватил за бедра и резко притянул к себе. Ее грудь прижалась к моей насквозь мокрой рубашке.

— Это смешно, — всхлипнула она. — Посмотри на себя. Твоя одежда вся испорчена.

— Я скажу, что смешно, — прорычал я, отбрасывая волосы с ее лица, пока вода стекала на нас обоих. — Ты убегаешь и оставляешь мне чертову записку. Записку, Ли. Господи, у тебя нет мысли о других людях? Ты хоть представляла, как я буду волноваться, когда найду тебя исчезнувшей?

— Кайл… пожалуйста, послушай меня… — начала она плакать, но мне было слишком чертовски злостно, чтобы слушать. Она должна была услышать меня. С ней могло случиться все что угодно. Разве она этого не понимала? Угрозы Джимми крутились в моей голове, заставляя ярость расти.

— Нет, слушать должна ты и повзрослеть, Ли, — сказал я, и она вздрогнула от моих слов. Я был рад, что она поняла, насколько это серьезно. Она должна была перестать подвергать себя лишнему риску.

Я всегда следил за ней пристально. Существуют сумасшедшие, извращенные люди — в частности ее отец — и у меня много денег. Это общедоступная информация. Я не хотел ее пугать, но она должна была понять, насколько уязвима. Любой псих, читающий газеты, мог узнать ее лицо. Она была моей слабой точкой. Она была целью. Ходящей лотереей. Она была в опасности. Черт побери.

— Никогда больше не выходи за дверь, не предупредив меня, — предупредил я ее. — И я не имею в виду записку, — добавил я с отвращением. — Мне плевать на твои оправдания или причины. Мне по горло твоими детскими выходками. Сегодня ты вывела меня из себя, Ли, а поверь, у меня есть более важные дела, чем беспокоиться о тебе. Все это должно закончиться. Поняла?

Она опустила голову и закрыла лицо руками. — Кайл, м-моя…

— Ты поняла, Ли? — потребовал я. Сердце билось так сильно, что я не был уверен, взорвусь ли я или потеряю сознание.

— Поняла, — сказала она ровным тоном, и я выдохнул с облегчением.

Обойдя меня, она держала лицо опущенным, открыла дверь душа и вышла. Я наблюдал, как она молча обернула себя полотенцем, прежде чем выйти из ванной.

Как только дверь за ней закрылась, я опустился на пол душа. Я отказался чувствовать вину. Мне важно было ее безопасность. Если она злилась на меня за это, я мог с этим справиться. Кроме того, у меня было больше забот, чем гордость Ли.

Единственная мать, которую я когда-либо знал, умирала в больничной койке, и сейчас это беспокойство превалировало над любой мелкой глупой неуверенностью Ли из-за Келси. Линда могла умереть в любой день, и я не знал, как справиться с эмоциями, которые бушевали во мне. Это было нечестно, и я не мог это остановить, не мог сделать ее лучше, и я знал точно, что не справлюсь с ее смертью. Я никогда не чувствовал себя таким одиноким и разбитым. Я не мог никому сказать — Линда хотела, чтобы ее болезнь знали лишь ближайшие родственники. Образ ее истощенного тела проникал в мои мысли, и я выдал резкий, хриплый рев.

Поднявшись, я снял с себя одежду и стал стоять под водой, склонив голову, пока сердцебиение не стало ровнее, а боль за Линду превратилась в тупую ноющую боль. Но к тому времени вина за Ли снова нахлынула на меня. — Черт, — прошипел я, ударив ладонью по плитке душа.

Я все испортил.

Выключив воду, я вышел и обернул полотенцем талию. Сделав несколько глубоких вдохов, я открыл дверь. Мой взгляд упал на нашу кровать.

Она была пуста.

Пробегая вниз, я открыл дверь гостиной и сердце сжалось, когда увидел ее темные кудри, свисающие с дивана. Маленькое тело было закутано в тонкий коричневый плед. Дерека нигде не было, но сейчас он не был моей приоритетной заботой. Приоритет был — она. Как и должно было быть раньше…

— Ли. — Я подошел к дивану и присел, чтобы видеть ее лицо. — Я не должен был так говорить, — прошептал я, поглаживая ее щеку. Она не открыла глаз, но по щеке скатилась слеза, за ней еще одна и еще одна. — Прости, — пробормотал я. — За все.

Ее веки сжались сильнее, она спрятала подбородок под пледом. Все тело было напряжено, как доска. Она поджала подбородок и сжала губы, явно пытаясь сдержать слезы. — Ладно, — прошептала она.

— Пойдешь со мной в кровать? — умолял я, нуждаясь обнять ее,