Подарок на свадьбу бывшего - Диана Рымарь

Господи, как же это больно ударило…

Перечитывал эти слова десятки раз, не веря глазам. Такая короткая фраза, а перечеркнула всю мою жизнь.

Сколько раз я пытался ей звонить после этого, сколько писал… Но принцесса поставила меня в блок. Наглухо. Я ночевал у ее дверей, пока не понял, что она куда-то уехала. Соседи смотрели на меня, как на маньяка: взрослый мужик сидит на лестничной клетке третьи сутки подряд.

Тогда-то и дошло до меня, деревянного, что нахрен ей не упал. А гоняться за ней бесконечно — такое себе занятие. Есть же гордость, в конце концов.

Потом депрессия, бесконечные мысли о смысле бытия, антидепрессанты и километры беговых дорожек в спортзале. Пытался заглушить боль работой, спортом, новыми планами на жизнь.

А как в моей жизни появилась Егине, моя невеста, — это вообще отдельная история…

Наконец-то галстук завязался как надо. Смотрю в зеркало и вижу жениха. Успешного, состоятельного, готового к новой жизни.

Тогда почему чертово сердце колотится так, будто я иду не жениться, а на казнь?

Все-таки не удерживаюсь. Надо спускаться, ехать в загс, а я вот уделяю минуту совсем другому делу. Тому, что давно себе запретил.

Достаю планшет, любуюсь фото бывшей жены, ведь в телефоне все стер.

Последний раз перед тем, как женюсь на другой.

Я не мазохист, нет. Просто хочу сам себе доказать, что чувств не осталось. Все выгорело. Она сожгла эти чувства во мне, уничтожила.

Смотрю на экран — русоволосая голубоглазая девушка улыбается мне с фотографии. Та самая улыбка, от которой когда-то слетал с катушек. Жду, когда сердце екнет, когда внутри что-то перевернется…

Ничего.

Пусто.

Как в заброшенном доме.

Хорошо.

Значит, действительно все кончено.

Можно жить дальше.

Нажимаю «удалить». Фото исчезает.

И тут меня накрывает паника. Черт побери, как же я ее теперь увидеть смогу? Не смогу, получается! Совсем не смогу…

Мозг прошивает воспоминание, что я сделал резервную копию снимков — хранится в облаке.

Руки трясутся, пока открываю ноутбук, лихорадочно роюсь в папках, пока не нахожу ту самую папку «Прошлая жизнь». Выдыхаю с облегчением.

Идиот. Законченный идиот.

— Все, хватит, успокойся уже! — рычу сам на себя.

Ругаю себя за слабость, оставляю мысли о Рите в квартире и выхожу на улицу к лимузину.

Егине не заслужила, чтобы в день нашей свадьбы я думал о бывшей жене. Она хорошая девочка, и пусть ярких чувств между нами нет, она заслуживает уважения.

Теплый весенний день радует обилием солнца.

Хороший день для свадьбы, подходящий.

У подъезда стоит белоснежный лимузин, украшенный алыми розами. Родственники уже собрались: дядя Рубен с аккордеоном, тетя Аида с букетом цветов размером с подсолнух, братья в парадных костюмах, их жены. Все улыбаются, машут руками, кричат что-то на армянском. Кто-то уже достал дудук и наигрывает традиционную мелодию.

— Арнак джан! — орет дядя Рубен, притягивая меня к себе. — Сегодня самый счастливый день в твоей жизни!

Если бы он знал…

Садимся в лимузин, едем за невестой. Вся дорога — сплошной гвалт. Родственники поют, смеются, кто-то уже открыл бутылку шипучки. Меня снимают на телефон со всех сторон, просят улыбаться. Стараюсь выглядеть счастливым женихом.

Подъезжаем к дому Егине.

Она стоит у подъезда — настоящая принцесса в белоснежном платье с кружевными рукавами. Волосы уложены в сложную прическу, фата развевается на ветру. Выглядит шикарно, не поспоришь. Красивая, элегантная, достойная жена для успешного мужчины.

Смотрю на нее и будто проваливаюсь в прошлое полугодовой давности.

Мы столкнулись с ней случайно в кафе. Я даже не узнал бы Егине, если бы Рита когда-то не обратила мое внимание на эту девушку. Сколько драмы было тогда из-за фото, которые выкладывала жена моего брата…

А в тот день полгода назад Егине была в диком расстройстве. Сидела в кафе, куда я пришел обедать, рыдала в три ручья. Я подошел поинтересоваться, все ли в порядке, а она нагрубила мне — мол, отвалите, никого не трогаю.

Но что-то в ее взгляде меня зацепило. Такая же боль, как у меня когда-то, мелькнула в глазах, и стало по-человечески ее жаль. Сложно пройти мимо искреннего горя.

— Послушай, — сказал я тогда. — Я не лезу в чужие дела, но если хочешь поговорить…

Она хотела…

И рассказала мне жуткую историю. Оказывается, ушла от родителей, которые пытались контролировать всю ее жизнь. Где учиться, с кем дружить, за кого выходить замуж. А ей двадцать пять лет, черт возьми! Она хотела жить свою жизнь сама.

Мне очень отозвалась та ее боль. Мои родители, по сути, такие же диктаторы — до сих пор считают, что знают, как мне жить лучше.

Мы посидели, разговорились. Потом встретились еще раз, тоже случайно, поужинали. Так и пошло.

Егине — мой моральный отдых, разрядка. Она такая же одинокая, как я, пусть и окружена родственниками. Она понимает меня как никто другой, мы удивительно схоже мыслим. На этом и сошлись. И после сегодняшнего дня никто из нас не будет одинок. Никто не будет страдать от этого мерзкого чувства, когда до тебя никому нет дела. Мы станем заботиться друг о друге, подарим друг другу тепло, которого так недостает.

Я устал жить один, мне это невыносимо. Семью хочу.

Поездка в загс получается очень шумная.

Лимузин останавливается у небольшого сквера напротив загса, где счастливые молодожены вовсю фотографируются.

Егине улыбается мне широкой улыбкой, но в глазах вижу то же напряжение, что и у себя. Мы оба понимаем — это в большей степени брак по расчету. Не по любви, а по удобству.

— Ты красивая, — говорю ей, целуя руку.

— Спасибо, — отвечает она тихо.

Родственники продолжают шуметь, кто-то запускает серпантин прямо в салоне лимузина. Меня снова снимают на телефон, просят поцеловать невесту. Я послушно исполняю роль счастливого жениха.

Выходим на улицу.

Я помогаю Егине выбраться из машины, придерживаю длинный шлейф ее платья.

Краем уха слышу, как пиликает сообщением телефон.

Хлопаю себя по карману, чтобы достать мобильник, но его нет.

— Подожди, — говорю Егине. — Я, кажется, оставил телефон в лимузине.

Тут не пойми откуда выскакивает фотограф и просит попозировать у машины.

Как чертик из табакерки, выпрыгивает из-за машины мать.

— Попозируй, сынок, я найду твой телефон, — обещает она.

* * *

Маргарита

Я территориально там же, в палате роддома, сижу на кровати рядом с прозрачной люлькой, где сладко спит моя дочка.

Но душа моя больше не здесь.

Душа моя застряла в межмирье, и там ее рвут на части.