Цепь измен - Тесс Стимсон

Я пододвигаю себе стул и тяжело опускаюсь на него.

— Ладно, Кейт. Давай поговорим.

— Меня интересует журналистика, — твердо говорит она.

— Но ведь у тебя так здорово идут естественные науки! Ты же вроде хотела стать врачом!

— Врачом я хотела быть, когда мне было, типа, лет семь, пап!

— Ладно. Все равно научная степень была бы намного полезнее…

— Папа! Я хочу стать журналисткой.

Мой взгляд останавливается на ее сжатых зубах, решительном развороте плеч — и я вдруг осознаю, кого она мне напоминает. За несколько лет до смерти папы у меня была точно такая же битва с матерью. Я отказался заняться ее имущественным бизнесом и выбрал «бесполезную» профессию историка.

— Пусть будет журналистика, — жизнерадостно соглашаюсь я. — Не знаю, какие факультеты готовят лучших журналистов, но мы это с легкостью выясним…

— Не в Оксфорде, пап. И не в Кембридже тоже, — торопливо добавляет Кейт.

— Понятно. Ну, во всяком случае, если ты останешься в Лондоне, мы будем часто видеться…

— Я хочу поступать в Нью-Йоркский университет.

— Нью-Йоркский университет? Но ведь он же в Нью-Йорке!

— Не может быть, Шерлок, — бормочет Кейт себе под нос. — Пап! Он же готовит лучших в мире журналистов. Быть может, я и не поступлю, но я правда хотела бы попробовать. У меня неплохое портфолио — я была редактором школьной газеты и еще писала в колонку местных новостей. А если летом мне повезет и у меня будет солидный опыт работы — например, в «Мейл» или вроде того — я могла бы…

— Кейт, это же Нью-Йорк! Нет. Боюсь, вопрос больше не обсуждается.

— Бена ты бы отпустил!

— Бен — совсем другое дело.

— Почему?

— Бен способен сам о себе позаботиться. А вот девушек грабят, насилуют и убивают. Может, это несправедливо, но это так. Мой ответ — «нет», Кейт.

— Пап! Мне скоро восемнадцать. Ты не можешь помешать мне…

— Это верно. Но поскольку за твое образование плачу я, у меня есть право голоса в данном вопросе. И на Нью-Йорке я ставлю крест. У нас в Англии полным-полно хороших университетов. Тебе вовсе не нужно лететь на другой конец света…

— А тебе никогда не приходило в голову, что мне, быть может, хочется отправиться на другой конец света? — кричит Кейт. — Я здесь все ненавижу. Мне осточертело приглядывать за мамой! Каждый день, возвращаясь домой, я гадаю, не бегает ли она голышом по саду, потому что не приняла таблетки! Мне стыдно приводить друзей домой, я никуда не хожу, а тебя никогда нет! Все висят на моей шее! Именно я всегда должна все улаживать, и я сыта этим по горло!

— Твоя мать не виновата…

— Я тоже!

Я тяжко вздыхаю.

— Я знаю, милая. И мне жаль. Если бы я хоть что-то мог сделать…

— Ты мог бы чуть почаще заглядывать домой! Ты думаешь, почему мама так поступает? Дело не только в болезни. Ей одиноко! Для нее тебя никогда нет. — Кейт набирает в легкие побольше воздуха. — Думаешь, раз ты ее не бросил, так и хватит с нее? Пап, ты что, не понимаешь? Она любит тебя. И знает, что ты ее не любишь. Неудивительно, что время от времени это сводит ее с ума.

— Кейт, это неправда…

— Она знает, что ты путаешься с мисс Стюарт, которая выхаживала Сэма.

Я пристально смотрю на дочь; лицо у меня становится пепельного цвета.

— Я видела вас, — говорит она, глотая слезы. — Пару недель назад. На парковке возле вокзала. Ты целовал ее…

— О Боже! — Я встаю и подхожу к дочери, но она стряхивает с плеча мою руку. — Кейт, ну прости меня. Я так не хотел, чтобы ты…

— Брось, пап. — Она трет глаза кулачками. Похожа сейчас скорее на семилетку, чем на семнадцатилетнюю девушку. — Я даже не могу толком винить тебя. Ну, в смысле, жизнь с мамой не сахар. Но ведь это ты женился на ней, а не я. Будет нечестно, если мне придется собирать осколки, когда ты уйдешь.

— Я никогда не уйду, Кейт. Обещаю.

— Не очень-то ты держишь обещания, пап, — шмыгая носом, замечает она.

Я морщусь.

— Папочка, ну пожалуйста! Я, правда, очень хочу в Нью-Йоркский университет. Не только чтобы вырваться отсюда. Я приезжала бы на все каникулы, ты же знаешь…

— Такова твоя цена, Кэтлин? — жестко спрашиваю я. — Я отпускаю тебя в Нью-Йорк, а ты за это не рассказываешь маме об Элле?

Она ловит ртом воздух, словно я ударил ее в солнечное сплетение.

— Кейт, послушай, я не имел в виду…

— Я уеду в Нью-Йорк, папа, и мне плевать, будешь ты за или против. Ты меня не остановишь. — Ее лицо вдруг становится суровым. — Только потому, что ты испортил свою жизнь, я не собираюсь бесцельно тратить свою. Ты женился на маме с целью успокоить ее и расквитаться за дедушку. Ладно, прекрасно. Только не ожидай, что я останусь здесь навсегда, чтобы заменять тебя на дежурстве, на случай если мама решит покончить с собой!

И Кейт с громким топотом поднимается по лестнице. Через пару мгновений хлопает дверь в ее комнату.

Она знает об Элле! Как, черт подери, такое могло произойти? Спустя столько времени. Ведь мы были так осторожны.

Кейт все еще совсем ребенок. Разве можно отпускать ее в далекий Нью-Йорк? Кто там за ней присмотрит?

Загладить вину перед папой? Неужели все эти годы я занимался именно этим?

Я все еще стою, словно оглушенный, посреди кухни, когда десять минут спустя вплывает Бен с куском пиццы в руке.

— Только что видел Кейт, она пронеслась мимо меня по дороге, — говорит он с набитым ртом. — Вы что, поссорились?

Он скидывает рюкзак прямо на стол.

— Да не бери в голову, пап. Пройдет.

— Она собралась в следующем году в Нью-Йорк, — наконец справившись с собой, выдавливаю я. — Изучать журналистику.

— О, так она наконец-то тебе сообщила, — говорит Бен. — Вот и умница.

— Ты все знал?

— Ну конечно. Да ладно, па, не расстраивайся. С ней все будет в порядке. Она сильнее, чем ты думаешь.

— В любом случае, кажется, вряд ли в моих силах вмешаться. Похоже, она решила окончательно. — Я ставлю чайник на конфорку. — Кстати, а что ты делаешь дома? Мы не ждали тебя раньше завтрашнего дня.

— Кандиду забрали. Родители увозят ее в Аспен. Вот я и решил: почему бы не поехать домой. А что, я некстати?

— Если честно, Бен, «кстати» не то слово! Мне не помешало бы немного дружественного тестостерона. Если хочешь, мы могли бы… вот дерьмо, извини. Мне, в самом деле, надо ответить на звонок.

Махнув рукой, Бен веселой пружинящей походкой идет к лестнице; я открываю телефон. Жаль, что Кейт не такая невозмутимая, как ее старший брат.