Я балдею от его ямочек - Юлия Комольцева

– Да переключи ты, – сердито сказала Лина дедушке, – все и так ясно.

Он будто не услышал. Ворчал, как им повезло – живут на горе, речка далеко.

– В Хосте вон с гор дома ползут, а у нас скала!

– Дед, ну правда, хватит!

– Смотри, что делается! – Он качал головой.

На экране из затопленной хибары через окно пытались вытащить холодильник. В следующем кадре ребята плавали на надувном матрасе прямо во дворе. Рядом на дереве дико орал кот. Следом показали явно любительскую съемку: деревянный барак за пеленой воды, перекошенное женское лицо в открытой форточке. Корреспондент, захлебываясь восторгом, сообщил:

– Некоторые старые дома залиты почти полностью. Имущество уже никто не спасает, самим бы спастись! Одному из жильцов этого барака удалось заснять на телефон героические действия остальных.

На экране мельтешили люди в плащах и резиновых сапогах. Женщина что-то протискивала в форточку, опровергая комментарии.

Лина решительно встала. Журналистам лишь бы сенсация! Героические действия!

Дрожащая камера придвинулась к дому. Видимо, самозваный оператор трясся от страха.

И тут Лина замерла. Сквозь шум дождя и вой сирен с экрана долетел детский крик. В форточку пытались просунуть не телевизор, не вещи, – ребенка. Раскачиваясь на стремянке у стены дома, его подхватил парнишка – ровесник Лины, не старше.

Она, закусив губу, переглянулась с дедом. Он покивал:

– Вот так-то…

На экране мальчик развернулся, чтобы передать ребенка дальше – мужику, подплывшему на лодке.

Из-под капюшона сверкнули черные глаза.

– Мик?!

Лина подскочила к телевизору. Но картинка уже сменилась, снова замелькали кадры стихии: сель в горах, перевернутый грузовик, деревья и булыжники на мостовой в центре города.

Она обхватила ладонями лицо.

– Во дурак, – бормотала, – во, дурак!

– Что ты говоришь, Линусь? – Не разобрал дедушка.

Ей стало так стыдно, что щеки вспыхнули.

Кто тут дурак, а? Она сидит дома, маясь от безделья и скучая по Егору. Егор таскается по магазинам.

А Мик спасает детей.

Лина бросилась к телефону.

– Егор! Я Мика нашла! То есть, не нашла, но я знаю, где он. В Хосте, где наводнение. Там жесть вообще! А он… Его сейчас показали…

– Не тарахти, Лин – попросил он, – мы в магазине уже, тут музыка, ничего не слышно! Я тебе сейчас напишу…

От досады она едва не выбросила сотовый в окно. Пришла смс-ка:

«Тут корт в подвале есть. Хочешь потренироваться? Мы за тобой приедем!».

Лина тупо смотрела в текст. Корт? Приедем? А может, приплывем?! Конечно, у отца Егора вездеходный джип, но разве он для того, чтобы на корты их возить?!

И вообще, кроме тенниса, его хоть что-то интересует?!

Она быстро набрала:

«Меня дед не отпускает!».

И стала дозваниваться на телевидение. Все линии были прочно заняты, как и следовало ожидать.

Тогда она, будто прыгая с моста в реку, решительно отбарабанила:

«Приезжай! Поедем в Хосту людей спасать!».

Егор в ответ прислал смайлик. Ну, конечно, разве он мог всерьез рассматривать такое предложение!

Следующая смс была от Мика, и пальцы у Лины задрожали будто на холоде. Абонент появился в сети!

Она нажала вызов. Полились гудки – как отзвук дождя.

– У тебя все в порядке? – Без лишних слов спросил Мик. Гулко, словно он был в туннеле.

Она закричала:

– У меня да! А у тебя?!

– Не вопи. Тут хорошая связь. Со мной все окей.

Она сказала, что видела его по телевизору. Что он – герой! И спросила, как там малыш, которого он спас. Помолчав, Мик заметил:

– Да это утром еще… Все отлично с ним, только перепугался. Их в гостиницу отправили. Жилье-то совсем непригодно.

– А ты? Где сейчас ты? Тоже в гостинице? Хочешь, приезжай к нам, у нас сухо, мы на горке, тут скала. Слышишь, Мик, приезжай!

Он хмыкнул и вежливо поблагодарил за приглашение.

– Мик! Я серьезно. Приезжайте вместе с мамой!

– Успокойся. Это не наш барак, наш выше, у него только подвал залило. Я дома сейчас. А ты, смотри, никуда не суйся!..

– Куда – никуда?!

Он сердито повторил, что вообще «никуда!».

– А то Егору взбредет в голову тебя потащить на какой-нибудь закрытый корт…

Вспыхнув, Лина моментально бросилась на защиту Егора. Мол, он же не дурак. Причем тут корт, если вокруг такое твориться!

– Ладно, – перебил Мик, – не хочу я про него, лучше, скажи, ты по мне скучала?

– Безумно! – Рявкнула она.

И отключилась.

Психопатка! Он людей спасает, в бараке живет, петарды принимает за настоящие взрывы, – а она рычит на него!!!

Лина снова набрала его номер.

– Мик, извини! Я, правда, скучала.

– И это так тебя бесит, что ты трубки швыряешь? – Насмешливо уточнил он.

Прежде чем ответить, она сосчитала до десяти. Осторожно, тихо, медленно – будто ступая по минному полю, – Лина спросила:

– Ты почему не приходишь?

– Работы много, – легкомысленным тоном откликнулся Мик.

– А …

Она не знала, что еще сказать.

Вернее, знала, но боялась говорить об этом.

Нет, не боялась, а – смущалась, наверное.

– Мик… ты приходи. Ты же обещал…

* * *

На кубке было написано «За волю к победе».

Если точнее, Лина заработала четвертое место. До финала не дотянула. Да и полуфинал играла кое-как, себе она это могла сказать, не таясь. Воли как раз не хватило, характера, выдержки, упорства, – всего того, за, что ценил тренер, за что саму себя уважала. Что принадлежало только ей, и никто не мог отнять.

– Ты какая-то изнемогающая прямо, – заметил Егор после вручения.

Лина прошептала, что, действительно, сил не осталось и хочется одного – завалиться спать. Но дома, бросившись ничком, не раздеваясь в кровать, она лежала без сна, в полузабытьи. Напугала деда, он захлопотал, предлагал то температуру померить, то чая принести.

– Я просто перегорела, – пояснила Лина самой себе больше, чем ему.

Он присел, поглаживая ее по волосам, как кошку, бормотал, что перегореть могут пробки, но не человек, что весна слишком тяжелая выдалась, и всякие контрольные в школе, и турнир, и первая любовь…