Красивая, но одинокая - Кэтрин Гарбера

Несчастье, постигшее семью Макейфи, не сломило их, как многие из нас привыкли думать. Мать, сестра и сам Коннер Макейфи сохранили теплые, душевные отношения друг с другом. Когда наблюдаешь за ними, чувствуешь взаимную любовь и уважение. Каждый из них — сильная, состоявшаяся личность, но то, как они поддерживают друг друга, поистине способно вызвать трепет у самого бесчувственного наблюдателя». Как тебе? — спросила мать. — По-моему, очень душевно.

Коннер не совсем понимал, что читает мать. Но ему показалось, что статья не столько об их семье, сколько лично о нем.

— По-моему, тоже, — согласился он.

— Ты не хочешь снова сойтись с ней? Она очаровательна.

— Мама, я не хочу беседовать на эту тему, — сухо ответил Коннер. — Тем более сейчас.

Он слышал, как мать вздохнула.

— Много лет назад я совершила ошибку, сынок, — сказала Рутанн. — После всей этой истории я предпочла на время закрыться от всего мира. И закрыла от него вас. Я перестала ходить на благотворительные вечера, перестала общаться с друзьями. Но это было неправильное решение.

— Мама, ты поступила так, как считала нужным.

— Я подала плохой пример тебе и твоей сестре. Вместо того чтобы жить дальше, я забилась в угол и зажмурилась. По моей вине ни ты, ни Джейн не можете быть счастливы. Пришло время попросить у вас прощения.

— Мама, в этом нет твоей вины.

— Ты винишь во всем отца, — заметила мать. — Раньше я тоже винила. Но его давно нет с нами, Коннер. Мы не можем жить прошлым, и Николь абсолютно права. Я хочу, чтобы ты был счастлив в настоящем и в будущем.

В глубине души Коннер и сам хотел этого.

— Мама, а ты не думала, что я могу оказаться таким же, как отец? — спросил он. — Вдруг мне будет недостаточно одной женщины?

— Насколько я помню, ты никогда не относился серьезно ни к одной женщине, — продолжала мама. — Однако со слов Джейн я поняла, что с появлением Николь все изменилось. Или я ошибаюсь?

— Да, мама. Николь — первая женщина, пробудившая во мне серьезные чувства.

— Твой отец любил всех своих женщин, Коннер. Я долго с этим боролась, но потерпела поражение. У него не было той единственной, которую он выделял бы из множества других. Ты не такой, как он.

— Но что, если я ее предам, мама?

— Любовь — самое сильное чувство на земле. Если даже у вас с Николь ничего не получится, попробовать стоит. Не нужно себя обманывать. Вы оба заслуживаете счастья.

Коннер долго молчал, пытаясь собраться с мыслями.

— Сынок, так я скоро увижу вас вместе?

— Мама, если мы помиримся, ты узнаешь об этом первой.

Голова Коннера буквально раскалывалась. Он повесил трубку и встал с кровати. Слова матери наполнили его решимостью. Надо вернуть Николь.

Он принял душ, побрился и посмотрел на себя в зеркало. Усталый взгляд и круги под глазами — перспектива предстать в таком виде перед любимой женщиной не прельщала его.

Он не знал, как ее вернуть. Но знал, что должен это сделать.

Наконец Коннер взял телефон и набрал ее номер. После долгих гудков включился автоответчик. Коннер оставил сообщение:

— Это Коннер. Я прочитал твою колонку в журнале. Нам нужно поговорить.

Он положил трубку, но через пять минут позвонил снова. Не дождавшись ответа, отложил телефон в сторону.

Да, теперь Коннер не сомневался, что любит Николь. И она должна знать об этом. Он вышел из дома и отправился в ближайший ювелирный магазин. Свои слова он хотел подкрепить обручальным кольцом.

Кроме того, Коннер купил браслет с сердечками. Увидев его на прилавке, он поразился игре света в кристаллах Сваровски. Этот блеск напомнил ему ту искру, которая промелькнула между ним и Николь в момент их первой встречи.

Захватив по дороге цветы и шампанское, он отправился домой — ждать звонка. В три часа дня Николь наконец позвонила — в тот самый момент, когда Коннер, устав томиться в ожидании, уже готов был ехать к ней.

— Здравствуй, Николь.

— Здравствуй, Коннер. Что случилось?

— Я хочу пригласить тебя к себе, чтобы обсудить твою статью.

— Не думаю, что это хорошая мысль.

— Пожалуйста, — попросил он. — После всего, что между нами было, ты не сможешь мне отказать.

Николь вздохнула:

— Хорошо, я вызову такси.

— Рэнделл ждет тебя у подъезда.

Коннер повесил трубку. Он осмотрел комнату — все ли выглядит так, как надо. Затем сел в кресло. Начался отсчет самых длинных пятнадцати минут в его жизни. Услышав шум подъехавшего лифта и приближающиеся к его квартире шаги, он вытер о полотенце вспотевшие ладони и обратился к Небесам с мольбой: пусть Николь простит его.

* * *

Ей не верилось, что она снова оказалось в пентхаусе Коннера. Николь старалась притвориться, что приехала сюда только ради ребенка, но на самом деле в ее сердце вновь затеплилась надежда.

Увидев Коннера в дверях, она сразу вспомнила момент расставания. Затем его холодное и неожиданное «прощай» в коридоре студии. Как ни надеялась она на счастливый исход этой встречи, Николь боялась, что все может закончиться так же болезненно.

— Проходи, — пригласил ее Коннер, отступая в сторону.

Не успела Николь переступить через порог, как он схватил ее и крепко прижал к себе. Настолько крепко, что она уже не могла сдержать слезы.

Коннер поцеловал ее в губы. Николь не могла ему отказать. Она верила — на этот раз он позвал ее, чтобы она осталась.

Коннер поднял ее на руки и понес в гостиную. Николь увидела, что комната украшена розами, и огромный букет ждет ее на кушетке. Коннер не стал садиться рядом.

— Спасибо, что приехала, — сказал он.

— Прости, что не прислала статью на одобрение.

— Я позвал тебя не за этим.

— Тогда в чем дело?

Он обхватил голову руками. Николь не забыла, что означает этот жест. Коннер волнуется.

— Я попросил тебя приехать, потому что понял, каким был глупцом. Я дважды глупец, потому что дважды упустил свое счастье.

— С этим трудно спорить, — едва сдерживая слезы, согласилась Николь. Происходящее, по ее мнению, просто не могло быть правдой. — Неужели ты передумал?

Коннер опустился на одно колено возле нее и коснулся пальцем округлившегося живота:

— Я не желаю своему ребенку такого детства, какое было у меня. Никаких тайн, секретов и лжи. Поэтому я хочу…

— Что? — спросила она после недолгой паузы.

— Хочу сказать, что я люблю тебя, Николь.

Слезы потекли по ее щекам.