Удачная партия - Зоя Гарина

Коля оказался радушным хозяином. Когда Аркадий Францевич вышел из душа, на кухонном столе в чугунной сковородке шипела пузыристая яичница, поджаренная на сале, на большую овальную тарелку были выложены тонко нарезанные ломтики ветчины и сыра, в плетеной хлебнице двумя отдельными стопочками высились нарезанные ломти черного и белого хлеба. Коля стоял у плиты и помешивал ложечкой в турке кофе, аромат которого вызвал в желудке Коварда сосущее чувство голода.

— Завтрак готов, — весело отрапортовал Коля. — В кофе сахар добавлять?

Ковард улыбнулся:

— Я люблю сладкий, но могу и без сахара.

— Понятно. Я тоже люблю сладкий. Говорят, сахар очень полезен для мозгов. Врут?

— Нет, не врут. Сахар обладает высокой энергетической ценностью, так что для работы мозга это большое подспорье, но вот что касается всего другого, то чрезмерное употребление сахара может привести к крайне нежелательным последствиям и даже болезни, например, такой как инфаркт или сахарный диабет.

— Ну ты точно академик! — восхитился Коля. — Тогда добавим сахара совсем чуть-чуть. Инфаркты нам не нужны! Да ты не стесняйся. Садись за стол.

Ковард уселся на краешек стула:

— Право, мне неловко. Даже и не знаю, чем я заслужил такое расположение.

— А ты не думай об этом. Знаешь скольким людям я помог? О! — и Коля махнул рукой. — Кому словом, кому делом, а кого в тюрьму отправил. Тоже, кстати, помощь. Пусть человек посидит, подумает, баланды тюремной похавает, глядишь, и образумится. А как? Так я говорю?

Ковард вздохнул, что, по всей видимости, должно было означать согласие.

— Ну вот, — Коля разлил приготовленный кофе по чашкам. — Да ты давай начинай. А то яичница остывает.

Аркадий Францевич первым делом наколол на вилку ломтик сыра и отправил его в рот. По телу разлилась приятная истома.

— Хороший сыр, — похвалил Аркадий Францевич и наколол на вилку еще кусочек.

— Да обыкновенный, — отмахнулся Коля. — Вот был у меня один случай… А ты ешь, ешь… — и Коля поплыл по реке воспоминаний, разродившись длительным монологом, из которого следовало, что он, Коля, ни дать ни взять спаситель всего человечества, которое так и норовит погрязнуть в воровстве, бандитизме и разврате.

Ковард уплетал за обе щеки, время от времени согласно кивая, когда Коля делал паузу в рассказах о своих захватывающе геройских трудовых буднях, чтобы положить в рот шкварку со сковороды или кусочек ветчины и спросить: «Так я говорю?»

— А с другой стороны, — в конце концов он подвел итог своим рассказам, — если кто-то и ушел от правосудия, то есть еще закон посуровей уголовного кодекса. Так я говорю?

Ковард вытер рот носовым платком, который прошлым утром заботливо положила ему в карман Татьяна, и ответил:

— Не знаю.

— Как не знаешь? Я про Божий Суд говорю. Божий Закон никакая Дума не изменит.

— Это да, — согласился Ковард. Ему нужно было торопиться на работу. Ковард хлопнул себя по коленям, показывая всем своим видом, что хоть и не хочется, но уходить надо. — Спасибо, Коля. Правда, очень приятно, что есть такие милиционеры, как ты. Даже не милиционеры, неправильно сказал, а такие люди, как ты, — и улыбнулся: — Значит, у человечества еще не все потеряно. Я твой должник. Кто знает, как жизнь повернется. Может, сумею когда-нибудь этот долг отдать.