Надежда - Светлана Талан

– Сперматозоид, – засмеявшись, пояснила я Васе.

– Надо же! А я и не знал! – сказал он, и его черные брови смешно взлетели.

– Я продолжаю. Так вот, крутился он, вертелся, за несколько лет сколотил кое-какой капитал, открыл свое дело. И тут появляется в его жизни недавно освободившийся бывший сокамерник и говорит: «Слышь, брат, ты теперь шикуешь, а я тоже хочу на ноги встать. Помоги». Тот отвечает: «Крутись, брат, как я, и будешь как сыр в масле кататься». А тот: «А что, брат, твои коллеги по бизнесу не знают, кто ты и что ты?». «Ну, не знают. И что, даже если узнают?» «А ничего. Я просто так». И предлагает ему верное дельце – ограбление квартиры старого и очень богатого профессора. Тот, конечно, сначала отказывается, но товарищ очень красочно описывает имеющиеся в доме старика бриллианты в несколько карат, царские червонцы, антиквариат и все такое прочее. Просто заходи, бери, что хочешь, и живи спокойно десять лет, двадцать – на сколько этого всего хватит. В конце концов тот сдается, ибо соблазн очень велик. Они идут брать квартиру, в которой в это время не должно быть никого, находят все, что хотели взять, но оказывается, что дедушка профессор забыл дома запасные очки, он возвращается за ними и сталкивается лоб в лоб с грабителями, и сокамерник нашего товарища убивает хозяина квартиры. Я это дело расследовал, убийцу мы быстро нашли, а потом и второго горе-грабителя вычислили. Тем временем сокамерник признал свою вину и все взял на себя, чтобы меньше сидеть. Пока мы не закрыли второго, я беру его на понт. Ему некуда деваться, он понимает, что, попав в тюрьму, вернется домой старым, нищим, больным и бездомным. Но у него есть и другой выход – оказать мне услугу, если я его оставлю на свободе. Мы заключаем сделку, выгодную обоим.

– Но ведь он все равно преступник! – возмутилась я. – И должен понести наказание.

– По закону – да. Но от того, что он будет сидеть за решеткой, мне нет пользы, и профессора к жизни уже не вернешь. За преступление отсидит тот, другой. А этот будет землю рыть, чтобы мне помочь. Ведь его отпечатки пальчиков до сих пор в моей домашней картотеке, и деваться ему некуда. Надо честно отработать свою свободу.

– Ты его думаешь послать на этот раз следить за Наумом? – спросил Вася.

– Его. Наум его ни разу не видел и ничего не заподозрит. Записывающей и снимающей аппаратурой я его уже снабдил. Осталось только ждать. Только ждать. – Юра задумался и стал нервно барабанить кончиками пальцев по столу.

– Ничего, Юра, теперь Наум у нас на крючке. – Вася похлопал друга по плечу. – Скоро будет он у нас вертеться, как вьюн на горячей сковородке!

– Хлопнем по рюмашке за удачу? – предложил Юра и потянулся к бутылке коньяка.

– Только не нахлопайся до чертиков, – попросила я.

– Васек, ты меня видел хоть раз пьяным? Только скажи честно! – потребовал Юра. – Ну, давай!

– Честно? – улыбнулся Вася.

– Да!

– Видел. Помнишь, когда нас на втором курсе посылали на уборку картошки в колхоз?

– Васек, ты не прав. То был самогон, настоящий деревенский самогон! Откуда мне было знать, что он такой крепкий? Нет, тот раз не считается. Ты вырос в селе и знал, что самогон – это коварный змий! Ты меня об этом не предупредил.

– Согласен. Тот раз считать не будем. Тем более что человек как-то же должен узнать свою норму, предел своих возможностей. Понимаешь, Павлина?

– Нет, не понимаю.

– Надо один раз в жизни напиться, чтобы понять, что ты свою норму превысил и что это ни к чему хорошему не приводит, – посмеиваясь, объяснил Вася и принялся с аппетитом уплетать тоненькие пластинки твердого сыра. Прожевав, он поинтересовался: – А ты, Павлина, знаешь уже свою норму?

– Нет, – засмеялась я. – Я не пью.

– Правильно делаешь. Не бери с нас пример.

– Васек, тебя послушать, так мы с тобой законченные алкоголики! – возмутился Юра.

– Павлина, я шучу, – посерьезнев, сказал Вася. – Я просто шучу. Мы с Юрой выпиваем очень редко. Ты не думай о нем плохо. Он самый лучший друг и прекрасный человек. Если ты еще в этом не убедилась, то со временем убедишься.

– Я знаю, что Юра – самый лучший. По крайней мере для меня, – сказала я тоже серьезно.

– Давайте на следующие выходные организуем вылазку на природу, – предложил Юра. – Мне так неудобно перед Павлинкой, что прошло лето, заканчиваются ее каникулы, а мы так никуда и не съездили.

– Я не против, – сказала я.

– Вася, ты не будешь возражать, если мы захватим маму Павлины?

– А почему я должен возражать? Берите кого угодно, только не заставляйте меня чистить котелок песком. Ужасно не люблю это делать! Поверишь ли, Павлина, если меня заставят это делать – считай, отдыха не было. Сразу падает настроение.

– Я сама почищу, – засмеялась я.

– Может, и Степана Ивановича взять? – обратился ко мне Юра. – Алевтине Викторовне будет веселее.

– Я только за. Может, Вася, ты пригласишь свою Олю?

– Ольку? А почему бы и нет? Возьмем и Ольку, – обрадовался Вася.

Я посмотрела на Юру:

– А как же твоя мама?

– О моей маме не беспокойся. Она никогда не скучает. У нее куча знакомых, подруг, друзей. К тому же она неплохо отдохнула в Египте. Только позавчера домой вернулась.

– Ну, тебе виднее, – сказала я и обратилась к ребятам: – Кыш из-за стола, если хотите, чтобы я все быстренько убрала и вымыла посуду!

– Хотим! – в один голос, басом пропели друзья и, поднявшись, отошли от стола, чтобы мне не мешать.