Когда придет весна - Джулия Гарвуд

Шериф отступил в сторону, пропуская Коула. Он посмотрел, как маршал перебежал через дорогу, Дэниел хлопнул дверью перед лицом Слоуна, желая поговорить с Грэйс без посторонних.

— Почему Коул так разволновался?

— Потому, что и вы, и Ребекка, и Джессика делаете все возможное, чтобы мы не могли вас защитить.

— Ну не думаете же вы, что кто-то при свете дня попытается…

Дэниел перебил ее:

— Все, я увожу вас в гостиницу! Обратно.

— Нет, — упрямо заявила Грэйс. — Я должна вам кое-что сообщить. Очень важное.

Она попыталась отпустить его руку, полагая, что проявляет слабость, держась за маршала. Но у нее не хватило сил, кроме того, от испуга Грэйс никак не могла собраться с мыслями. То, что она собиралась совершить, изменит ее будущее. Мечты рухнут. Но есть ли у нее выбор? Нет. Она должна посту, пить правильно, по совести.

Дэниел не стал с ней спорить. Он уступил.

— Хорошо, Грэйс. Говорите.

— Я ваша свидетельница! — заявила она. — Это я пряталась под столом.

Только желваки на скулах обозначились четче, а в остальном Дэниел никак не прореагировал на ее заявление.

— Вы свидетельница? — строго переспросил он.

— Да. Мне жаль, что я не нашла в себе мужества признаться раньше, но я слишком боялась. Джессика и Ребекка тогда уже ушли из банка, они сказали правду. А я нет. Вот теперь из-за меня все эти сложности. Вы оставите меня в покое, да?

Дэниел молчал. Внутренний голос ему подсказывал, что она лжет. Чем дольше он стоял рядом с ней, тем сильнее злился.

— Сколько их было?

Не задумываясь, она выпалила:

— Семь!

На глазах Грэйс появились слезы, и Дэниел вдруг почувствовал страстное желание и успокоить девушку, и встряхнуть ее как следует. Но он не сделал ни того, ни другого.

— Хорошо. Я отведу вас в гостиницу, там вы расскажете мне все остальное.

— Но я волнуюсь за Джессику и Ребекку! — воскликнула она. — Мне кажется, я нашла способ оградить их от преследования бандитов.

Дэниел догадался, что она сейчас произнесет, и застонал.

— Черт побери, неужели вы уже говорили с репортером?

Вопрос удивил Грэйс, потому что она подумала именно об этом.

— Нет, но хочу поговорить. Я пойду в редакцию и скажу, что в завтрашней газете можно напечатать правду. Я уверена: он будет счастлив услышать мой рассказ.

— Вы не пойдете ни в какую газету! — заявил он резко и стиснул ее руку так, что она поняла: спорить бесполезно.

Она немного удивилась подобному взрыву. Дэниел был просто в ярости, его голубые глаза сверкали, словно голубой лед.

— Думала, вы обрадуетесь, что я призналась. Не понимаю, почему вы сердитесь, Дэниел.

Он глубоко вздохнул:

— Грэйс, а вы говорите мне правду?

Она выдернула руку из его руки и отвернулась.

— Есть еще кое-что, о чем вам следует знать.

— Что именно?

— Пожар. Он не был случайным! Я помню, что произошло. Помню… яблоки…

— Яблоки? — переспросил Дэниел, не понимая.

Она кивнула.

— Я никак не могла заснуть. Впрочем, для меня это обычное дело: не могу проспать ночь, ни разу не проснувшись. — Она помолчала, потом добавила: — Мне послышался какой-то странный шум внизу. Похожий на звон стекла.

— Вот как?

— Да, вроде звона бокалов, когда ими чокаются. Такой звук.

— И что вы сделали?

— Тилли неважно себя чувствовала, мне не хотелось ее беспокоить. Поэтому я надела халат, тапочки и пошла вниз посмотреть, может, кто-то стучится в дверь. Я не собиралась открывать, просто хотела попросить позднего гостя прийти утром.

В коридоре я увидела широко распахнутое окно. Ветер надувал занавески, как паруса. Я очень испугалась, потому что хорошо помню: перед сном сама закрывала окно. Я последняя поднималась по лестнице.

— Что же вы сделали? — заинтересовался Дэниел.

— Закрыла окно и сразу почувствовала запах…

— Керосина?

— Да! Я потрогала подоконник, он оказался мокрый. Как будто только что на него плеснули керосин.

— А потом?

— После ужина Тилли поставила корзинку с яблоками на кухонный стол. Ее принесла одна из дочерей хозяйки.

— Какое отношение имеют яблоки к пожару?

— Я всегда чувствую запах яблок. Понимаю, это покажется странным, но я подумала: кто-то только что съел яблоко. Я хотела побежать наверх и разбудить Джессику с Тилли, но испугалась. Потом ощутила свежий ветерок, услышала скрип и поняла, что кто-то бросился ко мне. Я повернулась и уже открыла рот, чтобы закричать, но не знаю, успела или нет.

— Вас ударили?

— Даже не помню, был ли удар. Помню, как я повернулась, а потом уже вы, Дэниел, склонились надо мной на улице, на траве… Если бы Джессика не вытащила меня из дома, я бы точно погибла в огне. Я ваша свидетельница, — еще раз повторила она шепотом, — и хочу оградить от неприятностей Джессику и Ребекку. Они не виноваты ни в чем.

Дэниел не мог стоять рядом и не прикоснуться к ней. Он вытер слезинку со щеки Грэйс.

— Вы ни в чем не виноваты, Грэйс.

Они долго смотрели в глаза друг другу. Дэниела Райана переполняло желание оберегать ее. Он потерял жену и дочь только потому, что не смог их защитить. Он решил ни за что не выпускать Грэйс Уинтроп из поля зрения. Кто бы ни попытался причинить ей зло, будет иметь дело с ним.

— Дэниел, с вами все в порядке?

— Да.

— Вы кажетесь ужасно… сердитым.

— Я не хочу, чтобы с вами что-то произошло Грэйс. — Он схватил ее за плечи и крепко обнял словно хотел оградить от всех жестокостей мира.

Ей было больно, но она не хотела ставить Дэниела в неловкое положение и жаловаться. Она осторожно сняла его руки со своих плеч.

— Ничего со мной не случится.

— Я буду защищать вас.

— Да, — согласилась она. — А я должна защищать Джессику и Калеба.

— Почему? — удивился он.

— Потому что она рисковала своей жизнью ради меня.

— А Ребекка? Вы и за нее чувствуете ответственность?

— В каком-то смысле да. Она добра и заботлива.

Дэниел обнял ее за плечи.

— Пошли, я отведу вас в гостиницу, мисс Уинтроп. Хотя нет, неправильно. Леди Уинтроп, верно?