Пусть простить меня невозможно - Ульяна Соболева

— Наклей сюда… сможешь? — у самого голос сорвался.

Кивнула и медленно голову ему на грудь склонила, а под щекой сердце бьется слишком громко, заглушая шум собственной, особой музыкой.

Чувствую, как волосы перебирает и запах вдыхает, целует пряди. Прижалась к нему сильнее и глаза закрыла.

— Не умею без тебя, — снова голос свой не узнаю… да это и не важно.

— Не умеешь.

— Не могу.

— Знаю. Не можешь.

— Почему? — спросила то ли у него, то ли у себя.

— Не знаю. Два года у себя спрашивал — почему? Но так и не понял.

Прижалась сильнее, захотелось срастись с ним в одно целое, просочиться через кожу невидимыми нитками, пришить себя к нему. Чтоб больше не мог вдали от меня.

— Не понимай. Когда поймешь — это уже будет не про меня.

— Не хочу понимать, — сжал до хруста, впился в волосы, сильно прижимая к себе, — любить тебя хочу, все хочу, заново хочу. Сначала. Вот с этого момента и по-другому. Дашь мне шанс?

— Нет.

— Ни единого? — больно волосы перебирает, то сжимая, то поглаживая хаотично, словно сам на грани какого-то срыва.

— Ни единого. Ничего не заканчивалось, чтобы начинать сначала. Просто продолжай, где остановились. Все мое. Все, что было, мое. Не откажусь ни от чего. Ни от одного кусочка нас. Ни от одной секунды с тобой.

Вдруг поднял мое лицо, обхватив обеими руками:

— Я писал. Не отправил ни одно, но писал. Каждый день мысленно писал тебе письма. Я точку не мог поставить. Понимаешь? Я боялся написать и поставить точку.

— Я их не ставила никогда, — тереться о его ладонь щекой, закатывая глаза от наслаждения и тут же открывая, чтобы смотреть на него.

— Ни одной?

— Ни одной.

Гладит мои щеки большими пальцами, а я тону в его отчаянном безумном взгляде. Лихорадочном, как под наркотиком.

— Значит… сын у нас?

Слегка кивнула и проглотила слезы… а они сами по щекам потекли.

— Прости меня.

Сама спрятала лицо у него на груди.

— Не говори "прости". Не нужное. Лишнее. Просто пойдем дальше. Вместе.

— Доверяешь?

— Я научусь снова.

Металлический голос объявил конечную станцию, и мы вышли из вагона.

— Поехали домой, — тихо попросила, а он мои руки целует.

— Я дома. Увидел тебя, прижал к себе и понял, что дома.

— Пусто без тебя.

— Я вернулся. Я всегда возвращаюсь.

— Ты не обещал. В этот раз.

— Не обещал… но я невыносимо домой хотел. К тебе хотел, Оксана".

Снова и снова эти слова звучат в голове, снова и снова сводят с ума, повторяясь и повторяясь. Он сам поставил точку в этот раз. Жирную, бесповоротную точку. Кляксу из грязи и утопил в ней нашу любовь.

И вдруг стало так больно, будто меня насквозь пронизали ржавым железным копьем и пригвоздили к стене. Я даже не могла пошевелиться, раскрыв рот от боли.

А ведь я сама развязала ему руки… сама дала возможность больше не скрывать от меня свою любовницу. Это все было правдой… мне не казалось, и я не придумала. Он был с ней до нашего расставания.

Я кинулась ради нас в бездну, пошла ко дну сама. Без него. Он остался на берегу строить новую жизнь. Без меня. Даже не успев похоронить нашу любовь.

Какая же я ничтожная, жалкая. Я ведь все потеряла ради него и ради семьи. И теперь мне остается только смотреть, как на моих костях пляшут свадебный танец мой муж и… и его любовница. А мои дети… он научит их называть ее мамой?

Снова задребезжала смска. Я посмотрела на сотовый.

"Оксана, возьми трубку. Это Сергей. Иван сбежал от твоего мужа, и я не могу его найти. Ответь. Наш сын у тебя?"

И меня пронизало болью и ужасом еще раз. Схватила сотовый, быстро набирая номер бывшего мужа.

— Алло. Сергей. Где Ваня? Кто сказал, что его нет?

— Что у вас там происходит? Почему мой сын страдает от этих разборок? Оксана. Найди Ваню.

Медленно опустила руку с сотовым, продолжая смотреть в окно и заметив мальчика внизу, возле дерева. Он тоже смотрит на окна. Мокрый, без шапки, брошенный и одинокий.

Бросилась к двери, подвернув ногу, по ступенькам вниз, так, что сердце разрывается в груди, и слезы текут по щекам. Распахнула дверь, вылетела на улицу и бросилась к сыну. Изо всех сил прижала к себе.

— Ваняя. Ванечка мой. Ты что? Ты… — целуя в лицо, в глаза, в голову.

— Я к тебе пришел, мама.