Дачница для сбежавшего олигарха - Евгения Мэйз

— Мм?.. — откликнулся он, отодвинув волосы и коснувшись края уха. — Еще?

Она была бы не против такого времяпрепровождения и провалялась бы в кровати весь день, но надо было вставать, каким бы чудесным ни был доставшийся ей любовник. А он был таким. Тело откликалось на его прикосновения так словно было и не ее вовсе. Разум, кстати, предпочел не удивляться, а ловить момент и просто наслаждаться им.

— Кто из нас ненасытный?

Вместо ответа Олег провел пальцами по ее плечу, спустился на грудь и пощекотал бок, внезапно расслабив объятия.

— Вот так?

Таня даже повернула голову, не поверив в столь скорое освобождение. Ночью он не был так «добр» к ней.

— Вот так быстро? Стоило подразнить тебя тем же, что и ты меня, как ты берешь и отказываешься от меня?

В ответ его руки прошлись по телу, погладив и остановившись на бедрах.

— Я мог отвлечь тебя от будильника, но не от звонка, — ответил Олег, с вырвавшимся коротким смешком. — Убежишь ведь.

Таня нахмурилась, прислушиваясь, и тут же перекатилась на бок, подхватывая с прикроватного шкафчика заброшенное на него покрывало.

— Эээ, нет! — Олег держал за край и не давал ей закутаться в него. — Отпускаю тебя, но только обнаженной.

Силы были не равны. Бороться дальше не было никакого смысла, потому Таня отступила, наградив его возмущенным взглядом, а затем принялась разыскивать в ворохе брошенных вещей средство связи.

— Он на стуле, — подсказал ей, наблюдающий за ней мужчина. — Матвей?

Таня кивнула, взглянув на экран, а потом потянулась к накидке. В таком виде она разговаривать с сыном не станет, как бы обаятелен и настойчив ни был этот мужчина.

— Привет, дорогой.

Она прошла на кухню, нахмурившись из-за творившегося в ней бардака. Хорошо, что они успели убрать мясо. Иначе… Алина бы выгнала ее и не откуда-нибудь, а прямиком из Москвы. Может еще выгнать, если вдруг узнает о творящихся на ее даче бесчинствах.

— Прости, что не позвонила тебе вчера была страшно занята.

Закутавшись в накидку поплотнее, она вышла на улицу, всунула ноги в резиновые сапоги и пошла в сад. Ей не хотелось, чтобы Березин слышал ее разговор с сыном. Он — та самая часть ее сердца и души, которую надо беречь больше прочих. Мужчины уходят, а дети остаются и иной раз им не объяснить, что произошло между двумя взрослыми и почему рушится привычный для них мир.

— Ничего, — проговорил запыхавшийся ребенок. — Как Белкин?

— А ты откуда знаешь про него?

Она даже застыла, так и не дойдя до не сложенных шезлонгов, а потом обернулась на звук хлопнувшей двери. Ведь только что думала о том, что Матвей — отдельная часть ее жизни и впускать кого попало к нее не следует!

— Птичка не хвосте принесла, — проговорил Матвей очень хитрым голосом, заставившим ее улыбнуться. — Ну так как он?

Таня «побуравила» взглядом разместившуюся на крыльце курящую «птичку», подумала показать ей кулак, но Березин не смотрел на нее, наглаживая окруживших его котов. Пушистые старались — ластились и «крахмалили» хвосты, не то добиваясь утреннего пайка, не то просто дорвавшись до мужской ласки. Раньше в их прайде был вожак — Ковров. Он их хвалил, разговаривал с ними и уделял внимание, а потом им стал Яська, как самый молодой, сильный и перспективный кот. Он стал во главе их дома и принялся защищать ее, творяя мелкие бесчинства тому в отместку.

— Придет в себя будет не в восторге.

Она отвернулась, подставив лицо солнышку.

— Ты же знаешь, как для него важна внешность. Сегодня поеду к нему, если очнулся, а доктор уверял что так и будет, то наслушаюсь.

Сын протянул: «дааа», в котором чувствовалось, что он знает о Белкине больше, чем в свое время Таня поведала ему.

— Бабушка говорит, что мужик должен быть надежным, а внешность — это так, — Матвей вдруг запечалился, — может быть похож и на обезьяну.

Таня улыбнулась. Не иначе мама что-то почувствовала или Матвей проболтался о чем-то раз она завела эту тему. Что до сына, то грустил он «не зря» — он под стандарты бабушки не подходил тем, что был прехорошеньким. Природа и гены отца наделили его правильными чертами лица, хорошей фигурой и здоровьем. Таня была благодарна Сашке (отцу Матвея) за это и только. Всеми с илами она старалась привить сыну самостоятельность и способность культивировать свое собственное мнение. Не переживет, если взрослый сын придет спрашивать, что делать с забеременевшей подружкой.

— Как бабушка?

— Бегает. Утром. Днем. Вечером. Меня тоже пыталась втянуть в это, но я быстрый, а она медленная. Она обижаться начала. Я разве виноват? Меня Васька и Антон ждут. Мы дом в лесу построили. Сегодня будем крыть еловыми ветками. Я уже и пилу раздобыл.

— Целый дом?

Восторгов сына не было предела, но вот Таня обеспокоилась.

— Матвей, только давай без спичек, зажигалок и прочего. Это опасно. Все может выйти из-под контроля.

— Мааам, я знаю — протянул ребенок. — У нас и трубы нет.

Таня присела возле заветренной «клумбы, вытаскивая кустики травы.

— Вообще, это больше шалаш. Мы будем прятаться от пацанов из соседнего дома.

Таня слушала о дворовых распрях, основанных на том, кто круче кого, улыбалась и вспоминала как сама страдала той же ерундой.

— Бабушке это не нравится.

— Она просто беспокоится. Кстати, как ее ноги?

— Болят, но она мажет их той мазью, которую купила в «Fix Price».

Матвей снизил голос до шепота, а Таня качала головой, ругая мать за ее тягу к самолечению.

— Мам, я уговорю ее сходить в больницу.

Таня кивнула, улыбнувшись затее сына, но только то было напрасно скорее всего. Мама уже ходила к местным лекарям, и они не сказали ей ничего вразумительного, вот она и перебирает народную аптечку, то в мяте ноги держит, то в скипидаре полощет, то еще в какой ерунде.

— Ты лучше уговори ее приехать к нам, а там, глядишь, получится довести ее до поликлиники.

— Попробую, — проговорил ребенок, но уже без энтузиазма.

Понятно, что ему нравилось среди лесов и древних сопок куда больше, чем в пыльной Москве. Сегодня они строят шалаш, а завтра идут добывать березовый сок, рыбачить или смотреть за тренировками на автотрэке.

— А там, где ты живешь много места?

Таня принялась рассказывать, как устроен участок, не забыв упомянуть третий гостевой домик, до которого она так и не дошла, чтобы оценить внутреннее убранство. С одной стороны было некогда, а с другой… Зачем ходить среди чужих вещей?

— Мам, мне Ковров звонил.

Сын решил приберечь эту новость напоследок и, наверное, правильно сделал. Она бы разволновалась и разозлилась. Вот так как сейчас.