Дачница для сбежавшего олигарха - Евгения Мэйз

— Всем здравствуйте!

Таня, постучав, открыла дверь палаты и постаралась улыбнуться лучшей из своих улыбок, обвела пространство общей палаты и нашла знакомые очертания друга.

— Танюш!

Белкин пришел в себя, но вид имел отвратный. Повязка на глазу, синяк на половину лица, вдобавок пятно от йода или от какой другой гадости желтого цвета. Увидев ее, он сразу же скуксился и приобрел жалобный вид, но правда ненадолго — тень Березина за спиной Тани, заставила его подобраться, выпрямиться и даже закинуть челку на другую, как он любил выражаться «нерабочую» сторону.

— Никитос! — присев на его койку, она приобняла пропахшего больницей друга насколько это было возможно в его положении. — Ну и напугал же ты меня!

Шишка из бинтов из марли была просто огромной, испортив лицо с правильными чертами.

— Кто этот Аполлон? — прошептал тот ей быстро. — Я очень ужасно выгляжу?

— Мужественно, — поспешила успокоить его Таня, гадая, а слышит ли этот обмен репликами ее тень, отличающаяся острым слухом и ярко выраженным чувством собственности.

Она выпрямилась и оглянулась на возвышающегося рядом Березина и похолодела. Ей никогда не привыкнуть к его мрачному виду и не понять, что кроется за ним. То ли Олег в курсе сказанного, то ли ему не понравились объятия, то ли он почувствовал «врага» и вспомнил о ее обещании. А может быть все просто и на нее так действует его строгий костюм. То, что она сама приводила его вещи в порядок — сушила и гладила рубашку и брюки, а перед этим срывала их, словно одержимая в данную секунду не имело никакого значения.

— Я не одна и хочу познакомить тебя со своим другом, — проговорила она, оглянувшись на Никиту. — Олег Константинович познакомьтесь мой друг Никита «бедолага» Белкин.

— Можно просто Олег.

Березин пожал руку потянувшемуся к нему Никите.

— Тогда просто Никита, — ответил тот, ответив на рукопожатие.

Таня не смогла подавить судорожный вздох. Она не знает, как другие, но сама прекрасно слышит эти ломанные нотки в голосе. Никитос хоть и старается быть, как все, но при симпатичных мужиках сдержать себя не в силах. Он так и говорит: «все равно почувствуют, и я предпочитаю, чтобы и я сразу понял отношение к себе». Ему, видите ли, это жизнь упрощает! Как он чует отношение к себе Никита объяснил просто: «точно также как ты понимаешь кто из мужиков натурал, а кто гей».

— Почему ты не предупредил что приедешь? — Таня едва дождалась, чтобы накинуться на друга с упреками. — Почему не позвонил?

— Сюрприз хотел сделать, — проговорил друг не без досады, потрогал шишку на лице. — Выходные образовались, а в Москве надоело.

Почти так как она и думала. Вот только если бы он позвонил ей, то бы его встретила еще у калитки.

— Ты же сама сказала приезжай, как освободишься и адрес дала!

— Ты мог бы и позвонить, — повторилась Таня. — Я могла быть на поле.

Никита вскинул бровь и сверкнул в ее сторону светлым глазом.

— Я бы подождал!

— Ты мог истечь кровью!

Таня вздохнула, прикрыв глаза. Еще немного и они будут ссориться, как торговки на базарной площади и превратятся в посмешище.

— Что ты Ковалевская из меня виноватого делаешь?!

Ему в театре играть с его-то драматическими интонациями и видом в целом. Говорит, что поступал, но «Щука» и прочие учебные заведения не увидели в нем «годного» таланта.

— Я не…

Танька поднялась с места, кивнула ему на объемный пакет с вещами, гаджетами, книгами и продуктами.

— Приеду навестить через пару дней. Звони на работу, просвещайся, поправляйся.

— Ты и сигарет мне привезла?