Беременна от нелюбимого - Арина Вильде

— Можешь даже полицию вызвать, парень, но съемки на сегодня окончены и мы с женой едем домой, — твёрдым голосом произносит он.

Даня дергает меня за руку, заставляя встать с дивана. Первый шок проходит, уступая место злости. Я вырываюсь из его захвата, смотрю на него с раздражением.

— Какого черта, Даня? Я на работе. Что за сцену ты здесь устроил?

Даня делает глубокий вдох. Пытается успокоиться, я вижу, что он на пределе.

— Что за сцену? Что за сцену, Мила? Я приехал за женой — и что я вижу? Она стоит перед левым мужиком в чем мать родила и томно улыбается на камеру. Оденься! Сейчас же! — уже не сдерживая эмоций, орет он.

— Ты с ума сошел? — завожусь я. Мне становится стыдно за то, что он здесь устроил. Все взгляды направлены на меня. Да он репутацию мою всего за минуту сможет убить.

— Это ты с ума сошла, если думаешь, что я позволю тебе и дальше разгуливать вот так вот перед мужиками.

— Знаешь что, дорогой мой муж? Ты забываешь, что брак наш фиктивный, — понижаю голос до шепота, чтобы никто не смог услышать, кроме него. — Никто из нас никому ничего не должен, и слушать я тебя не буду. Так что выметайся отсюда! Сейчас же! Я отработаю до конца, потом оденусь, сяду в машину, и мы сделаем вид, что ничего не произошло.

— Черта с два!

Я не ожидаю от Дани подвоха, поэтому удивленно вскрикиваю, когда он поднимает меня на руки и, укутанную в его пальто, несет в сторону выхода.

— Отпусти, дурак! — бью его кулачками. — Может, мне кто-нибудь поможет? — выкрикиваю в сторону персонала и смотрю с надеждой на растерянные лица.

— Комплект белья можешь не возвращать, тебе он сегодня пригодится, — улыбается Светлана и качает головой.

Когда мы оказываемся на улице, я морщусь от холодного воздуха. Я без обуви. Да что там — я даже без брюк!

Даня тяжело дышит, пока несет меня к машине, открывает дверцу, усаживает меня на пассажирское сиденье, нервно дергает ремень безопасности.

— Я из-за тебя заболею, — гневно выдаю я, отворачиваюсь от него и с силой сжимаю губы.

Даня громко хлопает дверью, но в машину не садится. Идет обратно, в студию. Господи, надеюсь, этот псих не собрался там с Виталиком драться или угрожать им всем? Через пять минут Кравцов возвращается. Молча забирается на водительское кресло и бросает в меня шубку и пакет с одеждой.

— Оденься, — говорит холодно и смотрит так же. Сканирует каждый миллиметр моего тела. В его взгляде сквозит неприязнь и плохо скрываемая злость.

Я не говорю ему ни слова. Знаю, что стоит мне открыть рот — и будет громкая ссора, наши отношения испортятся окончательно. Не знаю, почему волнуюсь из-за этого, но понимаю, что лучше подождать, когда он успокоится. Сделаю вид, что обиделась. У меня есть полное право на это.

Я откидываю в сторону пальто мужчины. Знаю, что он смотрит на меня. Нарочито медленно одеваюсь, каждой клеточкой чувствуя на себе его взгляд, и замираю, когда его прохладная ладонь накрывает мой все еще обнаженный живот.

— Разве он не должен вырасти? Ты была у врача? С ребенком точно все нормально? Ты вообще ешь что-нибудь? Это ненормально, что беременность не видно.

— Он сейчас не более девяти сантиметров и весит грамм тридцать, так что все в порядке. Еще немного, и он начнет набирать вес более активно, тогда и начнет расти живот, — спокойно произношу я и застегиваю пуговицы рубашки. Пытаюсь делать вид, что его прикосновение никак не действует на меня, но на самом деле проигрываю. Вот минуту назад я была зла на Даню, убить хотела, а сейчас плавлюсь, словно сахарная вата на солнце.

— Хорошо. — Он отстраняется от меня и заводит мотор. — Где твое обручальное кольцо? — спрашивает внезапно, и я вскидываю на него взгляд. Его кольцо на безымянном пальце. Зачем надевает его, если брак ненастоящий?

— Дома.

— Постарайся не забывать о том, что оно должно быть не дома, а на твоем пальце, — чеканит он.

— У тебя что, день плохой выдался? Или ПМС настиг? — Разворачиваюсь к нему полубоком и ожидаю ответа. — Что это только что было? Только без криков, пожалуйста. Ненавижу, когда на меня кричат, а еще не забывай, что я беременна и мне нельзя нервничать. А сейчас я делаю именно это.

Я замечаю, как Даня с силой сжимает пальцами руль. Потом ерошит волосы и трет лицо.

— Меня не было две недели. Это были не самые лучшие две недели в моей жизни. Я приехал домой, ожидая, что меня встретит жена, а застал пустоту. Она не только не встретила меня, она даже не соизволила переехать в наш дом. Зато она с удовольствием упорхнула в студию, где крутила своим задом перед левыми мужиками.

— Это моя работа.

— Ты бы еще полностью обнажилась там, — скалится он.

— Были и такие фото. — Я замечаю, как лицо Дани перекашивает от злобы, поэтому быстро добавляю:

— Не сейчас, давно. Даня, я сегодня всего лишь снималась для каталога «Шай». Это известный бренд нижнего белья.

— Я не хочу, чтобы ты принимала участие в таких съемках, — упрямо произносит мужчина.

— Можешь радоваться, потому что через несколько недель я вообще ни в каких съемках не смогу участвовать. Я поправилась на два килограмма. — Откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза. Чувствую, как по щеке скатывается соленая влага.

— Ну я же обещал тебе, что после того, как родишь ребенка, устрою к Крамор, так что не стоит так убиваться, — хмыкает он и включает проигрыватель. Из динамиков звучит мелодия. Спокойная. В отличие от того, что творится сейчас внутри меня.

— Ты опозорил меня. Теперь по всем тусовкам пройдут слухи о том, что мой муж — неотесанный мужлан и запрещает мне работать.

— А мне кажется, что все решат, что твой муж жуткий ревнивец и собственник, — уже спокойным голосом произносит он. — И очень тебя любит.

— Ну да, ну да, — усмехаюсь я и понимаю, что он везёт меня в сторону моего дома.

Даня глушит мотор перед моим домом, выходит из машины и следует за мной. В воздухе между нами словно натянута нить, которая держит нас в напряжении. Мы поднимаемся в лифте, игнорируя друг друга, Кравцов молча забирает из моих рук ключи и вставляет в замочную скважину, пропускает меня вперед, с насмешливым взглядом наблюдает за моими нервными движениями.

— Тебе домой не пора? Уже поздно, — спрашиваю его, снимая с себя верхнюю одежду.

Даня же, кажется, чувствует себя хозяином квартиры. Бросает ключи от машины на тумбочку, вешает пальто в шкаф и плюхается на диван.

— На ужин есть что-нибудь? — спрашивает меня, сам же что-то печатает в телефоне.

— Рукола и творог, — бурчу в ответ, понимая, что от него не отделаться просто так.

— Тогда мне просто чай. — Даня останавливается перед дверью, ведущей в гардеробную, и заглядывает внутрь.