Нежданно-негаданно - Дженнифер Эшли

Бока и талия тоже получили порцию приятной влаги. И снова наверх, медленно массируя шею. Ее ночная рубашка совсем промокла, волосы вокруг вспотевшего лба кудрявились. Она выжала губку и с бешено бьющимся сердцем опустилась на колени, чтобы помыть внутреннюю сторону его бедер.

Джеймс и теперь стоял недвижно, хотя жезл уже выпрямился и затвердел. Такой красивый и гладкий, каким она видела его в пещере. Пытаясь не обращать на него внимания, Диана старательно помыла одну ногу, затем вторую, проводя губкой от бедра к щиколотке.

Все, закончила. Теперь она могла встать, но не было сил отвести взгляд от его прекрасной наготы: фаллос, твердый и тугой, вокруг – мокрые кудрявые волосы.

Она долго изучала этот объект, любуясь тенями, которые отбрасывала на него луна. Пульс внутри бился тяжело и ритмично. Она сделала вдох, подалась вперед и лизнула кончик. По вкусу он был теплым, бархатистым… очень приятным. Не выдержав соблазна, язык проследовал дальше, до самого основания. Тут Джеймс словно опомнился:

– Черт возьми, Диана! Я еще не умер.

Он взял ее за локти и поднял на ноги. Глаза светились, горели от желания и злости. Диана бросила губку в воду.

– Ну вот, – сказала она дрожащим голосом. – Теперь все.

– Это мне решать.

Джеймс обвил ее сильной рукой и притянул к себе.

Поцелуй был неистовым. Он не мог оставить ее выходку безнаказанной. Диана подумала, что даже поцелуй в трактире год назад был гораздо игривее и нежнее, чем сейчас, когда он явно и не думал о лирике. В нем проснулся жестокий человек, охотник на пиратов, живший по собственным законам.

Он погрузил пальцы в ее волосы, заставляя голову двигаться так усиленно, что у Дианы заболела шея. Мокрым телом он прижимался к ней, ее ночная рубашка моментально намокла. Его язык продолжал безумную борьбу, объятия становились все крепче, пока ей не стало трудно дышать.

– Скажи, что любишь меня, Диана, – прохрипел он, лаская ее губами. – Скажи.

– Я люблю тебя, Джеймс.

Она произнесла эту фразу на выдохе, после чего он оттолкнул ее от себя. Диана повалилась на кровать, тяжело дыша.

– Не лги, – сказал он, прижав кулаки Дианы к своей груди.

Она покачала головой:

– Но это правда, Джеймс, я люблю тебя!

– Хватит! – прорычал он.

– Ты же попросил меня сказать. Думаешь, мне самой это нравится?

– Ты ничего не знаешь о любви. В твоей жизни был только этот идиот, Эдвард Уэрдинг.

– Да, мне казалось, что я любила его. Но я слишком поздно поняла свою ошибку!

– Ты и сейчас ошибаешься в чувствах.

Даже Эдварду не удавалось говорить так насмешливо, как это делал Джеймс Ардмор.

– Я узнала, что такое любовь. Меня Изабо научила. Она показала мне разницу между слепым увлечением и любовью.

– Правда? Что ж, интересно послушать.

– Увлечение – это когда ты готов на все, чтобы обратить на себя внимание другого человека. А если любишь, то перевернешь мир, даже ценой собственной жизни, – лишь бы твоему сокровищу хорошо в нем жилось. – Она вздернула подбородок. – Вот что для меня значит Изабо. И ты.

– Не смей менять жизнь ради меня. Я вполне доволен ею!

Диана рассмеялась:

– Неправда.

– Мне ничего не нужно!

– Послушай, ты вовсе не обязан любить меня. – Она грубо усмехнулась, чувствуя острую боль в горле от непролитых слез. – Нет, это не так. Мне очень тяжело, но что я могу сделать? Я не вправе заставить тебя.

– Можешь попробовать.

Диана заморгала.

– Что именно?

– Ну, отдайся, если так сильно любишь меня, – нахмурившись, ответил он.

– Как это поможет?

– Ты пришла сюда, чтобы я тебя захотел. Все получилось, как ты рассчитывала, так почему бы не закончить? Переверни мой мир, Диана. Тогда ты узнаешь, что такое любовь.

Она вздрогнула, чувствуя, как прилив желания сменяется гневом.

– Зачем ты это делаешь? Всякий раз, когда я смягчаюсь к тебе, ты лишаешь меня самообладания!

– А я не просил у тебя снисхождений. Мне приятнее смотреть на вспышки ярости и летающую посуду, нежели стоять здесь и слушать о твоих чувствах.

В этот момент ей хотелось лишь одного – схватить кувшин и разбить о его голову.

– Прости великодушно, что расстроила тебя! Ты не разрешаешь мне тебя любить?

– Любовь не принесла мне ничего хорошего в этой жизни, – сердито ответил Джеймс.

Диана понимала его – она тоже больно обжигалась.

– Любовь должна согревать, – прошептала она со слезами на глазах.

– Не хочу говорить о тепле. И перестань плакать.

Нет уж, она слишком долго сдерживалась, чтобы сейчас остановиться.

– Я не должна подчиняться каждому твоему слову.

– Упрямая женщина, черт возьми! Диана, я хочу тебя и горю этим желанием! Когда ты злишься на меня, моя кровь еще сильнее вскипает. Не хочешь, чтобы я взял тебя, – убирайся из этой комнаты!

Она вытерла слезы, но из глаз полилось еще больше.

– А может, мне не хочется уходить…

– Тогда тебе лучше залезть на кровать, если не возражаешь.

Он стоял на месте, возбужденный и напряженный. Диана молча расстегнула ночную рубашку и сняла ее через голову.