Нежданно-негаданно - Дженнифер Эшли

– Проклятие!

– Ты поведал ужасную историю, Джеймс. Глубоко в сердце я верил, что Мэллори исправился, но ты тоже был прав – это не зачеркивает его преступлений. Он осознал, насколько сильную боль причинил тебе, и вчера вечером принял решение уйти. Его поступок достоин уважения.

Джеймс подпер голову рукой, пытаясь разобраться в своих ощущениях: злость, гнев, облегчение… все это кружилось в голове бурным потоком. Он поднял глаза.

– Я не могу сделать вид, что мне жаль.

– Я лишь боялся, что ты разозлишься – он ведь лишил тебя шанса отомстить.

– Нет, свое решение я принял вчера в пещере. Оставил его в живых ради вас и Дианы.

– Благодарю тебя за это. Ты дал ему возможность самому обрести покой.

– Только не надо делать из меня героя. Я был на волосок от того, чтобы пристрелить его, и если бы он сам не ушел, я мог бы довести свое дело до конца. В жизни не все так просто, знаете ли.

– Да, это мне известно.

Они смотрели друг на друга, и Джеймс не мог понять, был ли адмирал озлоблен или, наоборот, сожалел. Восстановив самообладание, Локвуд снова взялся за газету. Еще одна черта, которую Джеймс ненавидел в англичанах – вздернутый подбородок и полная безмятежность, даже когда дело касалось таких вещей, как жизнь, смерть или любовь.

– Сегодня вечером мы будем хоронить его в море, и я хочу, чтобы ты пришел.

– У меня нет такого желания, – процедил Джеймс.

– Хорошо, понимаю. Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос о корабле.

Что ж, адмирал, игра продолжается!

– Это французский фрегат. Я попросил капитана покружить в здешних водах и ждать моего сигнала.

– А почему он не причалил? Небольшой остров, принадлежащий англичанину, доставил бы ему массу удовольствия. Тебе напомнить, что у нас война с французами?

– Я сказал ему, что если захочу, чтобы он причалил, подам еще один сигнал, – ответил Джеймс, медленно намазывая мягкий сыр на кусок хлеба. – Но это не понадобилось, и он держался вдали.

– И ты никак не информировал его?

– Нет.

– Но, как я понимаю, вчера ты мог остаться на его корабле.

– Мог, но у меня тут есть еще одно дело.

– Какое же? – напряженно спросил адмирал. Джеймс молчал, увлеченно распределяя сыр по всей поверхности хлеба. Затем он сказал:

– Хочу попросить вашего благословения, чтобы жениться на Диане.

В комнате тут же наступила тишина. Не притронувшись к бутерброду, Джеймс отложил его и следил за серо-голубыми глазами адмирала, точно такими же, как у его дочери.

– Так. Ты хочешь жениться на Диане. – Он сделал длинную паузу. – Почему?

Джеймс никак не ожидал такой реакции. Он был готов к ответу вроде «только через мой труп!», но, похоже, старик знал, как Джеймс провел эту ночь.

Он осторожно ответил:

– Потому… что она красивая, и я влюблен в нее.

Адмирал еле заметно моргнул, но каменный взгляд все-таки смягчился.

– Тебе известно, сколько несчастий принес ей первый брак, в чем виноват лично я, потому что одобрил его. Мне ни в коем случае не следовало этого делать, но капитан Эдварда Уэрдинга очень хорошо о нем отзывался.

– Вы хотите сказать, что он был очень перспективным женихом?

– Именно так мне говорил его капитан. Я почему-то думал, что хорошая карьера поможет ему стать добрее к Диане.

– Вы просто услышали то, чего хотелось лично вам как отцу. Вы же не знали, каков был Эдвард Уэрдинг на самом деле.

Адмирал наклонил голову.

– Но я должен был узнать! И сейчас происходит то же самое: я не знаю о тебе ничего, кроме историй о твоих героических поступках. Как ты появляешься из ниоткуда, когда пираты атакуют очередной корабль, спасаешь положение, а потом исчезаешь, не требуя трофеев. Это можно оставить для баллад.

– Я не пишу их. Некоторые вообще говорят, что «Аргонавт» – корабль-призрак, но мы вполне реальные.

– Кроме того, не могу сказать, что ты честный человек, – продолжил адмирал. – Ты далек от этого, лжешь на благо себе. Я наблюдал за тобой: ты был очень добр к Изабо, спас жизнь лейтенанту Джеку и никогда не принимал Дианины приступы гнева на свой счет.

– А мне нравится видеть ее такой! Она прелестна, когда злится.

– Она очень похожа на свою мать, – сказал адмирал и, неожиданно прослезившись, отвернулся.

Тут открылась дверь и в комнату вошла Диана. Принявшись было за недоеденный апельсин, Джеймс отвлекся на нее, будто притянутый невидимой силой. Адмирал тоже поднял глаза, и Диана густо покраснела.

Ее волосы были собраны в тугую косу, и вокруг лба изящно рассеялись мелкие кудряшки. Прошлой ночью Джеймс оставил много следов на ее груди, поэтому сегодня Диана выбрала платье с очень высоким кружевным декольте. Она скользнула к своему месту за столом, пытаясь казаться совершенно спокойной.