Единственная ночь - Джейн Энн Кренц

— Черт побери, Рейф…

— А как еще прикажешь это понимать? — Она ошеломленно уставилась на него.

— Ты и вправду веришь, что я… что я просто… — Она осеклась, заметив, что ее голос угрожающе взвился, сглотнула и попыталась начать заново: — Думаешь, я просто соблазнила тебя, чтобы уговорить продать мне твою половину дома?

Он умышленно затянул паузу, и по спине Ханны покатились струйки холодного пота. Наконец он слегка улыбнулся:

— Нет.

Ханна обессиленно прислонилась к дверному косяку.

— Слава Богу… Ничего подобного я бы не сделала.

— Я тоже, — просто отозвался он.

Долгое время они смотрели друг на друга молча, постепенно напряжение развеялось. Ханна решила, что она, очевидно, спятила.

— Да, конечно. — Она провела ладонью по лбу. — Не понимаю, что на меня нашло. Наверное, сказался стресс.

— Вечер выдался утомительным.

— Точно. — Она выпрямилась, стараясь взять себя в руки. — Кстати, мне действительно пора домой.

— Я подвезу тебя. — Он выудил из кармана ключи. — Но при одном условии.

Она вздрогнула:

— При каком?

Рейф обошел вокруг нее и отпер дверь.

— Пообещай позвонить мне утром.

И он скрылся в темноте прежде, чем Ханна успела ответить. До нее донесся сдержанный рык двигателя «порше», свет фар на миг ослепил ее.

Мысленно сравнив себя с беспомощным оленем, застывшим посреди дороги перед приближающейся машиной, она решила действовать.

Она захлопнула дверь, прикрыла ладонью глаза, спустилась с крыльца и решительно села в машину.

Уинстон встретил ее, добродушно позевывая. Такого же приема удостоился и Рейф. Пес протопал по веранде, спрыгнул с крыльца и скрылся в кустах — но не торопливо, а почти нехотя.

Рейф усмехнулся:

— Тебе повезло. Похоже, он вообще не беспокоился.

Ханна покраснела:

— Незачем было напоминать об этом.

— Ты думаешь?

— Я ведь уже признала, что запаниковала из-за стресса.

— Из-за стресса? Опять оправдываешься?

— Спокойной ночи, Рейф.

Он взял ее за подбородок, преспокойно прильнул к ее губам и оторвался лишь тогда, когда Ханне стало нечем дышать.

— Спокойной ночи, — произнес он. Его глаза казались непроницаемыми в желтом свете фонаря на веранде. — Ты знаешь номер телефона в Дримскейпе и номер моего мобильника. Позвони, если Уинстон опять проявит бдительность. Каких-нибудь десять минут — и я примчусь.

— Проявит бдительность? — Она не сразу вспомнила о событиях предыдущей ночи. — А, вспомнила. Спасибо, но вряд ли…

— Сегодня тебе будет не до здравых рассуждений. Ты же сама объяснила. — Он спустился с крыльца. — Если твой охранник поднимет тревогу, просто позвони мне.

Ханна оставила дверь открытой для Уинстона. Рейф дождался, когда оба скроются в доме и запрут дверь, и уехал.

Через двадцать минут Ханна вышла из ванной, одетая в строгую ночную рубашку — в викторианском стиле, белоснежную, с длинными рукавами, отделанным лентами вырезом и подолом до самых щиколоток. Оглядев себя в зеркале, она удовлетворенно кивнула. Женщины, предпочитающие такие рубашки, не разбрасывают нижнее белье на лестницах и не отдаются безумной страсти в объятиях самых сексуальных красавцев города.

Нет, более сексуального мужчины, чем Рейф, вообще нигде не найти, не только в Эклипс-Бей.

Аберрация — вот что это такое, или попросту помрачение ума. Слишком уж давно у нее не было нормальной половой жизни. Чего еще ждать от женщины при таких обстоятельствах?

Ханна со вздохом выключила лампу. Уинстон уже устроился на кровати у нее в ногах, но поднял голову, увидев, что хозяйка направилась к окну, обращенному в сторону залива. Пес внимательно проследил, как она раздвигает шторы.

— Неужели ты совсем не беспокоился за меня? — спросила она.

Пес не удостоил ее ответом.

— Этого я и опасалась.

Прошлепав босиком к боковому окну, она раздвинула шторы и уже собиралась лечь, когда заметила блеск металла между деревьями.

— А это еще что такое?

Прильнув к стеклу, она присмотрелась и поняла, что не ошиблась. Под деревьями у шоссе стояла машина. Сидящий в ней видел не только дом, но и длинную аллею, ведущую к нему.

Ханна перевела взгляд на Уинстона. Тот опять положил голову на лапы и явно не собирался проявлять бдительность.

Она снова задернула шторы, включила свет, придвинула к себе телефон и набрала недавно записанный номер.

Рейф ответил после первого же сигнала.

— Что ты делаешь там в кустах? — спросила Ханна.

— Ничего предосудительного.

От этого голоса по спине у Ханны пробежал холодок. Низкий, сексуальный, чуть хрипловатый, он вызывал недавние соблазнительные воспоминания.

Она снова погасила свет, с трубкой в руках подошла к окну. В темноте опять блеснул металлом кузов «порше».

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Говорить с ним по телефону было гораздо проще, чем смотреть ему в лицо после сцены в спальне. В отношениях между ними появилась необычная близость, но расстояние позволяло Ханне немного расслабиться.

— Стоишь на часах? — продолжала она. — Хочешь выяснить, что вчера насторожило Уинстона?

Рейф помолчал.

— Просто решил задержаться на пару минут, — наконец объяснил он.

— Это ни к чему. Я же обещала позвонить, если Уинстон забеспокоится. Поезжай домой. Со мной ничего не случится, честное слово.

— Я побуду здесь еще немного. Вчера Уинстон просидел у двери с полуночи до двух.

— Да.

— А сейчас скоро два. Тогда я и уеду.

— Рейф…

— Ложись спать, — тихо попросил он.

Она крепче сжала трубку.

— Рейф, насчет того, что случилось сегодня…

— А что такое?

— Я хочу извиниться — за то, что повела себя как идиотка. Напрасно я завела разговор про Дримскейп. К тому, что произошло сегодня между нами, он не имеет никакого отношения.

— Да, дом тут ни при чем.

Ханна неловко добавила:

— Но в городе многие подумали бы, что дело именно в доме.

— Все в Эклипс-Бей считают, что восемь лет назад на берегу я соблазнил тебя. — Пренебрежительные нотки в его голосе слышались отчетливо. — Неужели тебе есть дело до того, что подумают люди?

Ханна надолго задумалась.