Единственная ночь - Джейн Энн Кренц

— Так вы уже осмотрели водопровод?

— Водопровод? Ба, мы и забыли! Ты слышал, что говорит хозяйка? — напустился на брата Торранс. — Живо за работу!

— Конечно. — Уолтер кивнул, как автомат. — Бегу. Слушайте, не обращайте внимания на то, что болтают в городе. Рано или поздно все забудут о том, что случилось в ночь смерти Кэтлин Садлер, и о том, что Изабель завещала вам дом. Надо только потерпеть.

— Будем надеяться, — ответила Ханна.

Торранс хлопнул Рейфа по плечу:

— Вы оба должны знать: мы с братом всегда считали, что к смерти Кэтлин Садлер Рейф не причастен.

— Спасибо, — кивнул Рейф. Уолтер поджал губы.

— Мы с Торрансом подозревали, что ее прикончил какой-нибудь сексуальный маньяк из Сиэтла. Верно я говорю, Торранс?

Торранс энергично закивал:

— Вот-вот. На том мы и порешили. Но Йейтс нас не спрашивал.

— Йейтсу лишь бы поскорее закрыть дело, — поморщился Уолтер. — Ему оставалось всего ничего до пенсии. Меньше всего он хотел уходить в отставку с нераскрытым убийством. Зачем портить весь послужной список?

— С убийством? — Ханна перевела взгляд на Рейфа. Он сохранял загадочный вид. Она обратилась к Уолтеру: — Вы серьезно? Вы и вправду думаете, что Кэтлин убил сексуальный маньяк?

Братья переглянулись.

— И ничего в этом нет странного — мы кое-что видели, когда чинили у нее стиральную машину. Помнишь, Торранс?

Торранс снова закивал:

— Да, тут поневоле задумаешься.

— Что же вы нашли, когда работали у Кэтлин? — поинтересовался Рейф.

К изумлению Ханны, Уолтер залился густым румянцем.

— Такое развратное барахло… — неловко пробормотал он.

— Какое? — не отставал Рейф.

Его голос изменился, удивив Ханну, но глаза остались непроницаемыми. Торранс закатил глаза:

— Ну, знаете, такое белье все в кружевных финтифлюшках.

Ханна вспомнила про свой шелковый лифчик, ночью оставшийся на лестнице, встретилась взглядом с Рейфом и поняла, что он думает о том же самом.

— Что же странного в женском кружевном белье? — удивилась она.

— Просто вещички-то были немаленькие, — объяснил Торранс. — Не для женщины.

— Да уж, Кэтлин они были бы велики, — согласился Уолтер. — Помнится, она была худышкой.

— А еще мы видели нескромную ночную рубашку, тоже слишком большую для нее, — продолжал Торранс. — И блестящие туфли на шпильках громадного размера.

— Да, и еще видеокассеты! — подхватил Уолтер.

Ханна уставилась на него:

— И все это вы нашли у нее в стиральной машине?

— Не совсем, — признался Торранс. — В общем, мы осматривали машину и заметили, что шланг от сушилки давным-давно не прочищали.

— Беда с этими шлангами, — серьезно продолжал Уолтер. — Если забьются, то и до пожара недалеко. Вот мы и решили оказать услугу Кэтлин, закончили со стиральной машиной и занялись сушилкой. За ней мы и нашли громадное белье, кассеты и остальное.

— За сушилкой? — уточнил Рейф.

Торранс закивал.

— Кто-то отколол здоровенный кусок штукатурки и втиснул в дыру все барахло.

— Но мы сразу поняли, что оно не твое, Рейф, — поспешно заверил Уолтер.

— Как вы догадались? — усмехнулся Рейф. — Не мой размер?

Торранс покатился со смеху.

— Все знали, что тем летом ты часто встречался с Кэтлин. Но ты не похож на свистита… или транзистора… или как их там…

— Трансвеститы, — поправил Рейф.

— Точно! Ты не из таких, — заявил Торранс.

— Насчет моих вкусов вы не ошиблись. Я консерватор.

Торранс перестал смеяться.

— После смерти Кэтлин мы с Уолтером сразу вспомнили про находку. Потому и решили, что ее убил какой-то маньяк.

— Из Сиэтла, — добавил Уолтер.

— А почему из Сиэтла? — поинтересовалась Ханна. Торранс фыркнул:

— В Портленде до такого еще не докатились.

Ханна повернулась к Рейфу.

Он пожал плечами.

— Звучит логично. Ты же знаешь, как в городе относятся к приезжим из Сиэтла.

— Вы сказали Йейтсу про белье и кассеты? — обратилась Ханна к Уолтеру и Торрансу.

— А как же — это наш гражданский долг! — заявил Торранс. — Но он велел нам держать языки за зубами. Сказал, что в городе и без того достаточно сплетен. Больше уж некуда.

— И потом, когда мы показали Йейтсу, где нашли барахло, его на месте не оказалось, — добавил Уолтер. — Вот он нам и не поверил.

Рейф нахмурился.

— Вы говорите, белье и кассеты исчезли?

— Верно. — Торранс вздохнул. — Потому мы больше никому и не говорили о том, что нашли. Доказательств нет, Йейтс запретил нам распускать ложные слухи — верно, Уолтер?

— Верно, — сухо подтвердил Уолтер. — Мы не пустобрехи какие-нибудь. Но мы были уверены: Кэтлин прикончил маньяк, с которым она встречалась. — Он спохватился и добавил, глядя на Рейфа: — Не обижайся, но все говорят, что она крутила любовь не только с тобой…

— Знаю. — Рейф не смотрел на Ханну. — Давно понял. Но почему вы решили, что парень, который наряжался в белье, убил ее?

— А почему бы и нет? — ответил Торранс.

— Может, побоялся, что она проболтается про кассеты, — предположил Уолтер. — Особенно если на них он был снят в женском белье.

Рейф посмотрел на Ханну, и она заметила в его глазах проблеск любопытства. Винить Рейфа она не стала: рассказ братьев заинтересовал и ее.

— Думаете, этот тип из Сиэтла заехал к Кэтлин после убийства и забрал белье и кассеты? — спросил Рейф.

— Может, и так, — рассудил Уолтер. — Зачем оставлять лишние улики?

— Любопытная версия, — произнесла Ханна.

— Больше мы ничего не знаем, — вздохнул Уолтер. — Кэтлин давно в могиле. Дело сдано в архив. Наверное, это к лучшему. — Он с армейской четкостью повернулся: — А теперь извините, мы пойдем работать — верно, Торранс?

— Ага. — Торранс воодушевленно кивнул — раз десять, не меньше. — Перестроить дом под отель с рестораном будет непросто. Но знаете, мысль удачная! В городе есть институт и колледж, набережную скоро начнут перестраивать, появятся новые магазины, с каждым днем в городе прибавляется приезжих. А жить им негде, кроме как в мотеле у шоссе. Сколько раз мы слышали, что многие не прочь пожить у берега в хорошем отеле.

Он побрел вслед за братом.

Дождавшись, когда Уиллисы скроются из виду, Ханна вопросительно произнесла: