Вино любви - Патриция Хэган

– Они знают, что сейчас вы здесь, и, полагаю, устроят что–нибудь еще сегодия ночью – например, подожгут вашу хижину. Поэтому я отправляюсь туда и постерегу на всякий случай. При первых признаках тревоги я прискачу сюда за помощью.

Холли встревожилась.

– Не знаю, Норман. Возможно, ты прав, но я не хочу, чтобы из–за меня ты подвергал себя опасности.

– Но…

– Нет, Норман, это слишком рискованно. Ты не должен пострадать. Давай выждем, а через неделю вернемся к этому разговору. Я очень благодарна тебе за все, что ты сказал.

Салли с огромным облегчением поднялась и потащила Нормана к двери.

– Ты слышал, мисси не желает, чтобы ты делал это. Давай оставим ее, она должна отдохнуть.

Норман неохотно последовал за Салли.

Подслушав весь разговор, Роджер Бонхэм поспешил скрыться в своей комнате. Охваченный яростью, он ходил из угла в угол. Будь проклят этот негр! Не поверил Роджер и в искренность отказа Холли. Черта с два он поверит! Значит, Норман Грэди собирается шпионить возле хижины сегодня ночью. Из–за этого может провалиться все дело. Людям не найти более удобного времени, чем сегодняшняя ночь, чтобы забраться туда и выкопать золото. Но если Норман будет шнырять вокруг и что–нибудь пронюхает, тогда всему конец!

Конец ли? Роджер замер, и коварная усмешка искривила его губы.

Через минуту, приняв самый любезный вид, он постучал в комнату Холли.

– Можно проведать вас?

Холли окинула его теплым взглядом:

– Роджер, как мило, что вы заглянули ко мне! Надеюсь, вы позволите поблагодарить вас за все.

Он поцеловал протянутую ему руку, потом осторожно дотронулся до распухшей щеки.

– Молю Бога, чтобы это поскорее зажило и чтобы вы никогда не страдали, Холли. Ну, и вчера утром… Я приношу свои извинения, поскольку не имел права так вести себя. Просто вы много значите для меня, и я страдаю, чувствуя себя отвергнутым.

Она искренне заверила его, что и не помышляла прерывать их отношения.

– Надеюсь, мы будем друзьями, Роджер. Я не хотела обидеть вас, и простите, если так получилось.

Он кивнул и улыбнулся:

– Предупреждаю вас, что не отступаю так легко. Я намерен проявить настойчивость и доказать свою неотразимость. А я и вправду неотразим.

Холли засмеялась:

– Это я уже знаю, но тем не менее окажу вам упорное сопротивление. Но вы будете моим другом?

Роджер заверил ее, что будет. Затем, окинув взглядом комнату, начал доверительный разговор:

– Хотелось бы обсудить с вами один деликатный вопрос. – Он изобразил страдание. – Речь о моем отце. Его планы, связанные с вашей матерью, внушают мне опасения. Более того, меня страшит ее судьба.

– Почему, Роджер?

Он повторил про себя заготовленную речь и остался ею доволен.

– Мой отец – лицемер. Он притворяется добрым и великодушным, но я–то знаю, что он собой представляет. Это безжалостный человек, никогда не заботившийся ни обо мне, ни о моей матери. Я видел, как дурно он обращался с ней, пока она не зачахла.

Холли недоверчиво покачала головой. Роджер потупил взор:

– Меня беспокоит, что отец собирается использовать Клаудию. Вы должны присматривать за ней. Я. тоже, конечно. Вот, собственно, все, что мы можем.

Холли надеялась, что он преувеличивает. Дети иногда видят родителей в искаженном свете.

– Спасибо, что остаетесь моим другом… и другом моей матери. – Девушка одарила его благодарной улыбкой. Может, она недооценивает Роджера?

– Я всегда буду вашим другом. По словам Клаудии, вы собираетесь быть на сегодняшнем вечере, упрямая девчонка. – Он ласково усмехнулся. – Поспите немного, дорогая. Вам необходимо отдохнуть.

Когда Роджер ушел, Холли легла и глубоко задумалась.

Роджер поспешно покинул Магнолия–Холл, решив найти Барни Филлипса и объяснить, что не остается ничего другого, как пристрелить Алекса Уэлмена, не подчиняющегося приказам и зашедшего с Холли слишком далеко.

В своей комнатке Салли уговаривала Нормана ни во что не вмешиваться и поступить так, как просила Холли.

Сама же Холли беспокойно металась во сне, словно уже зная: судьба сведет вместе всех четырех.