Играй жестко - Мишель Геркулес

— Эй! Ты меня обманул! — она пытается вырваться из моей хватки, но я крепко держу ее.

— Нет, не обманул. Я поведу тебя танцевать в другое место.

Ее глаза становятся еще круглее.

— Мы поедем в клуб в Бостоне?

— Конечно.

— Ура! — она кружится с необычайной грацией для человека под воздействием ксанакса.

— Садись в машину, Вествуд, — я открываю перед ней дверь.

— Почему ты все время называешь меня Вествуд? Мне больше нравится, когда ты называешь меня малышкой.

— Вот как? — я делаю шаг в ее пространство и наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо. — Я буду называть тебя малышкой, когда снова заставлю тебя кончить. А теперь садись в машину.

Я с усилием отстраняюсь, потому что мне очень хочется поцеловать ее снова. Но я не буду этого делать. Я не буду прикасаться к ней сегодня. Я не шутил, когда говорил, что хочу, чтобы она знала, что делает.

Она дуется.

— Ты такой властный. Может, ты станешь моим домом?

Ого. Этого я не ожидал. Конечно, у нее в комнате есть книга о БДСМ, но я не знал, что она действительно хочет поэкспериментировать с этим. Я с радостью войду с ней в эту кроличью нору, если она серьезно настроена, но сейчас я не собираюсь рассматривать эту идею. Я не могу воспринимать всерьез то, что она говорит под влиянием наркотиков.

— Посмотрим, — я подталкиваю ее к машине, и, слава богу, она не сопротивляется.

Я перебегаю на свою сторону, пока она не решила сбежать, и, сев за руль, запираю двери для надежности.

Но Блэр, похоже, не собирается убегать. Она тянется к радио и переключает станции, пока не находит песню, которая ей нравится.

— О, я люблю эту песню.

Я смотрю на свою приборную панель и читаю "Anti-Hero" Тейлор Свифт.

— Тебе нравятся многие ее песни. Ты свифти, Блэр?

Она поворачивается ко мне и улыбается от уха до уха. Господи, это что-то. Если бы мы не были врагами и она так улыбалась мне, когда была трезвой, я бы серьезно рисковал влюбиться в нее. Вместо ответа она поет песню во всю мощь своих легких.

Она продолжает петь на протяжении всей поездки, и хотя она не поет так хорошо, как танцует, я рад, что она делает только это. Я слышал несколько безумных историй о людях под кайфом от этого дерьма. Я до сих пор не могу поверить, что эти ублюдки это употребляют. Кроме Эдриана, они все спортсмены. Думаю, спорт для них — это просто развлечение. Когда не надо работать и все тебе преподносится на блюдечке с голубой каемочкой, не надо ни к чему относиться серьезно. Половина футбольной команды работает именно так. Отсюда и неприязнь между хоккеистами и футболистами. К тому же они чаще проигрывают, чем выигрывают.

Блэр не замечает, когда я паркую машину перед ее домом. Она поет с закрытыми глазами.

— Мы дома, — говорю я и выключаю двигатель.

Она смотрит в окно.

— Ух ты. Это было быстро.

— Наверное, время летит, когда тебе весело.

Положив руку на ручку двери, она поворачивается и бросает на меня взгляд.

— Сейчас будет еще лучше.

Да, сегодня этого не произойдет, малышка.

Она выходит из машины и снимает туфли, а затем бежит через дорогу, не обращая внимания на движение машин. Я спешу за ней, догоняя, пока она не успела войти в здание и оставить меня снаружи.

Она хихикает и кружится на кончиках пальцев ног до самого лифта. Моя сумасшедшая балерина.

— Я и забыла, как мне нравится танцевать.

— Ты потрясающая, — говорю я ей, только потому, что знаю: завтра она этого уже не вспомнит. Затем я нажимаю кнопку вызова лифта, что она, похоже, забыла сделать.

Она закрывает один глаз и морщит нос.

— Ты действительно так думаешь?

— Да.

Лифт прибывает, и теперь мне нужно придумать план. Я не могу оставить ее одну в таком состоянии. Может быть, я позвоню Джиа?

Я обдумываю варианты, когда Блэр прижимает меня к стене и прижимается своим маленьким телом к моему.

— Я возбуждена.

— Еще как возбуждена, — мой голос звучит как рычание.

— Я хочу переступить эту черту с тобой сегодня вечером.

Я тоже, малышка, но нет ни единого шанса, что это произойдет.

Мы приезжаем на ее этаж, и мне не приходится ее отталкивать. Она сама отступает назад и несется по коридору с криком:

— Сегодня вечером меня будет драть Алекс Камински!

— Черт!

Я бегу за ней и забираю ключ из ее рук, так как она с трудом находит замочную скважину. Мне нужно как можно скорее затащить ее внутрь.

— Боже мой. Не знаю, почему я так боялась идти сегодня на вечеринку. Даже то, что мама говорила обо мне так, словно я была призовой лошадью для потенциального жениха, не испортило мне вечер. Мне было так весело.

Это было то, что вывело ее из себя? Боже, какая мерзкая у нее мать, и теперь я знаю, что такое настоящая ненависть. Это было совсем не то, что я испытывал к Блэр.

Она отбросила туфли в сторону, а затем наклонилась над клеткой со щенком.

— Тебе нужно погулять, дружок?

Черт. Я не могу выпустить ее из этой квартиры, но я также не могу выгулять ее собаку и оставить ее одну.

— Может быть, мы сделаем это позже. Он, наверное, голоден.

Она вынимает щенка из клетки и прижимает его к груди. Он начинает лизать ее лицо, заставляя ее смеяться.

— Щекотно, — она ставит собаку на пол, и она бежит в мою сторону.

Я приседаю, чтобы поиграть с ним.

— Привет, малыш, — я уже собираюсь спросить, как она его назвала, но тут вижу его ошейник. — Ты назвала его Печенькой?

— Да, шоколадное и сливочное печенье — мое любимое, и именно его он мне напоминает.

Я разворачиваюсь не вставая и спрашиваю:

— А где ты хранишь его еду?

— В нижнем шкафу рядом с раковиной.

Я отворачиваюсь, чтобы достать еду, а когда поднимаю глаза, Блэр уже нет. Я поворачиваюсь лицом к двери. Она закрыта, значит, она не выходила из квартиры.

— Блэр?

— Я буду через секунду, — отвечает она из своей спальни.

Успокоившись, что я не потерял ее, я нашел пару мисок, в которые можно положить корм, а также свежую воду.

Печенька набрасывается на еду и за несколько секунд очищает свою миску.

— Ты был голоден.

Мое внимание привлекает движение сбоку. Это Блэр, прислонившаяся к