Предатель. После развода - Арина Арская

— Ты меня стал раздражать… — сипло отзываюсь я.

— Я в курсе, Фиса, — поскрипывает зубами. — Почему?

— Наверное, — его лицо размывается из-за слез в глазах, — наверное… — я не могу сделать вдох, — я тебя разлюбила…

— Почему?

— Хватит! — я опять взвизгиваю, отворачиваюсь и прижимаю ладони к вискам. — Это не имеет никакого значения!

— Что тебе было не так?! Ты можешь объяснить?!

— С тобой сначала было хорошо, а потом… нет…

— Почему?!

— Я не знаю! — разворачиваюсь к Герману. — Не знаю! Я не могу тебе сказать! Как и того, почему я сегодня позволила всему этому случиться! Может, я не умею любить?! Любить годами и десятилетиями и не скучать?! Может, я из тех дур, которым подавай страдания и вот такие всплески! И мне нравилось, что ты бегал эти два года за мной! А ты перестал, и меня заклинило! Вот тебе правда! Доволен?!

Герман смотрит на меня и молчит.

— Вместе с этим я скучаю! — продолжаю кричать. — Мне больно! Я по ночам плачу, но и с тобой рядом было ведь невыносимо! Лучше рыдать по тому, что ты женишься на другой, чем это мерзкое раздражение на то, как ты дышишь! Или застегиваешь рубашку.

— Чем тебе не угодила рубашка? — Герман приподнимает бровь.

— Не знаю! Но застегивал ты ее не так, как надо!

— А как надо?!

— Никак! Никак, Герман! Дело не в этом!

Герман прикрывает лицо ладонью и смеется:

— Мне, конечно, говорили, что с тобой будет непросто, но чтобы вот так? — убирает руку и переводит на меня взгляд. — Теперь представь, каково Карише с таким боссом, — усмехается. — Фиса, может, тебе вообще не стоило выходить замуж?

— Может быть, — я не спорю и утираю слезы с щек. — Я тоже об этом думала. И, кажется, я больше и не выйду замуж.

Глава 41. Рыба на песке

— Да, тебе не стоит выходить замуж, — Герман смеется и разводит руки в сторону, — потому что ты, как настоящий творческий человек, как настоящий художник, другого мужика сведешь с ума!

Последние слова он почти кричит.

Поэтому я и не хотела с ним разговоров по душам.

Я чувствую себя дерьмово. Никакого освобождения, и опять накатывает желание сбежать и спрятаться за тряпочками.

С ними же все понятно, а в отношениях я — рыба на песке.

— А ты со мной в последнее время хоть кончала? — Герман перескакивает с темы моего художнического темперамента. — Хотя… Что я за вопрос-то такой задаю, — он хмыкает. — Ты не кончала. Это было, блять, и так понятно.

— Это уже не имеет никакого смысла, — шепчу я, а саму меня трясет.

— Имеет! — рявкает Герман, и я закрываю глаза. — Еще как имеет!

Зря я скинула встречу с поставщиками тканей на Карину. Лучше бы сейчас была за рулем, а после сидела и трогала мягкие итальянские ткани, раздумывая, какие принты для них выбрать.

А мне приходится слушать о том, что я не кончала с мужем.

— Знаешь, я сначала думал, что у тебя кто-то появился…

Я возмущенно распахиваю глаза. Да что это еще за разговоры такие? Кто-то появился у меня в браке с Германом?

Я, конечно, творческая натура, но не настолько, чтобы марать семью наличием любовника.

Я предпочла изводить Германа и себя иначе.

— Но нет, никакого любовника, — он смеется. — И морду мне некому набить.

— Поэтому решил сам пойти потрахаться на стороне? Отличное решение проблемы, Гера! — я тоже повышаю голос. — Гениальное! После такого я, наверное, должна была так обкончаться, чтобы забрызгать твою шлюху!

Резко замолкаю, потому что пугаюсь, что мою отвратительную пошлость могли услышать Борис и Афинка.

— Они уже ушли, — Герман угадывает мой страх и стыд, — я слышал, как дверь захлопнулась.

Молчание в несколько секунд, и затем я усмехаюсь:

— Отлично ты перевел тему.

— Я тогда немного другого от тебя ожидал, — шагает к комоду, к которому деловито приваливается пятой точкой. Переводит на меня взгляд. — Учитывая, как ты психовала из-за всякой херни, то ты должна была как минимум перевернуть стол.

— Чтобы себя еще больше унизить?

— Ой да перестань, — Герман цыкает. — Дело не в унижении. Ты ж, блять, как крокодил, была спокойной.

— Это была очень стрессовая ситуация…

Вздыхаю и хлопаю руками по бедрам:

— Герман, я не вижу смысла в этом разговоре.

— Конечно, не видишь, — Герман кивает, — потому что ты во мне перестала видеть смысл.

— Да, — пожимаю плечами, — мы это уже выяснили, Гера. Вот такая я сука. Можешь обсудить это с Дианочкой, с которой у вас, как она сказала, очень тонкая настройка друг на друга. Уж она-то за твои бабки тебе в рот будет смотреть годами. И любить. И смысл в тебе для нее будет всегда, если, конечно, не разоришься.

— Бесит она тебя, да? — с беззлобным смехом спрашивает Герман.

— Да! — отвечаю громко и честно. Вряд ли Герман сейчас меня остановит в моих претензиях к его невесте, ведь у нас тут нарисовался скандал по душам. — Она ненастоящая!

— Зато ты настоящая? — Герман с вызовом вскидывает бровь. — Хотя соглашусь, — делает короткую паузу и заявляет тоном повыше, — настоящая стерва!

— Да пошел ты!

— Да спроси у своей помощницы, стерва ты или нет! Или у других подчиненных! Все ответят, что ты стерва!

— А что ты бегал за этой стервой столько времени?! А? — в негодовании взвизгиваю я. — Раз я стерва такая?! Раз я тебя так заебала?! Раз ты устал, бедненький?!

Герман сводит брови вместе до глубокого излома на переносице и смотрит перед собой, опершись руками о комод. Молчит несколько минут, и я опять истерично гавкаю:

— Нечего ответить? Сам решил поговорить, а теперь молчишь? Очень на тебя похоже!

— Ты же была любимой стервой, — Герман пожимает плечами. — И надо признать, что с тобой, как с художником, эмоции лились через край. Фонтаном стреляли. На части рвало, — смотрит на меня. — И я не планировал разводиться, Фиса. Я просто изменил