Десять писем - Лия Аструм

и, оторвавшись от пропитанных алкоголем губ, до боли прикусила мочку уха. Его поощрительный стон, и меня сорвало. Мокрая дорожка вдоль выступающей венки на его шее… напряжённый от возбуждения живот… мой жадный язык на каждом кубике его твёрдого пресса… прикрытые от наслаждения глаза… твёрдая рука в моих растрёпанных волосах…

На этом мои воспоминания резко обрывались, но мне и этого было достаточно, чтобы истерично взвыть от собственного безрассудства. Мой мозг нужно срочно засыпать хлоркой и тщательно продезинфицировать, чтобы создать полностью стерильный от воспоминаний вакуум.

Оглушительный хохот Эвана прервал мои запоздалые бессмысленные сожаления. Он запрокинул голову назад и, схватившись за живот, ржал так громко, что от сильного напряжения у него покраснели щеки, и полились слёзы из глаз. Меня разозлило это ещё больше.

– Расслабься, Ви, – сквозь смех сказал он, вытирая рукой лицо. – Мы не спали, так, пошалили немного. А то сидишь с таким видом, будто беременна от меня тройней.

Я кинула в него вилку.

– Думаешь, это смешно?! – заорала я. – Я тебя убью!

– Всё-всё, – отсмеявшись сказал он, поднимая руки вверх в примирительном жесте. – Мы поехали ко мне, потому что ты так сказала. Кто начал, не помню. Я, знаешь ли, тоже был нетрезв. Целовались в лифте, потом на кухне. Прости, я порвал твоё платье. Возмещу стоимость. Немного пооблизывали друг друга. – На что я поморщилась. – Потом тебе стало хреново, и ты пошла в душ. А я уснул. Вот и вся история.

– А почему я голая?

– А в чём ты должна была быть? Платье я порвал. А вот твои страшные трусы, видимо, ты сняла сама. Они валяются в ванной, – издевался он.

Я схватилась руками за голову.

– Чёрт, Эван, прости. Это я настояла поехать к тебе.

– Прекрати ломать комедию, – расслабленно начал он, двигая к себе обратно тарелку с недоеденным завтраком. – Мы взрослые люди, хотим – целуемся, хотим – трахаемся. Сходи в душ, выглядишь, как мумия.

Я послушалась. В ванной комнате я действительно нашла своё нижнее белье. И ни черта, это не страшные трусы, а бесшовные, телесного цвета трусики. Идиот. Помывшись, я обнаружила на кровати чистые футболку и домашние штаны. Надев на себя его вещи, я вернулась на кухню. Он пил кофе и смотрел в телефон.

– Мне звонил Алекс, пока ты мылась, – поднимая на меня серьёзный взгляд, сказал Мур. – Я не стал скрывать, что ты у меня.

Чёрт.

– Может, ты объяснишь, какого хрена мне звонит сам Миллер и разговаривает таким тоном, словно мечтает сломать мне жизнь? Ты всё-таки спишь с ним?!

– Он мой брат.

– Брат?! – потрясённо выдохнул Эван.

– Сводный. Наши родители сошлись, когда мне было пять.

– Почему я никогда не слышал о тебе?

– Я несколько лет жила в Лондоне. Алекс не особо болтлив, – спокойно ответила я, удовлетворённо рассматривая его ошарашенное лицо и мстительно наслаждаясь произведённым эффектом. – Если допрос окончен, где моя сумка?

– Посмотри там. – Эван рассеянно ткнул пальцем в сторону входной двери, ещё пребывая в шоке от полученной информации.

Действительно, обнаружив её в коридоре, я достала телефон и досадливо поморщилась. На дисплее высветились несколько пропущенных звонков от Алекса и пара сообщений с просьбой перезвонить. От Трис сообщений не было, видимо, они ещё не проснулись.

Я написала брату, что буду через час.

– Хреново. Не хотелось бы искать новую работу, – напоследок тяжело вздохнула моя пьяная ошибка, когда я уже обутая стояла в дверях.

– Скорее, он уволит меня. Ты слишком ценен.

До дома я добиралась в вещах Эвана, потому что это потрясающее, найденное с огромным трудом платье, благодаря одному клоуну теперь бесславно покоилось в мусорке в Верхнем Ист-Сайде.

Охранник на въезде странно на меня посмотрел, и я была уверена, что и секунды не пройдёт, как он доложит Миллеру о моём приезде. Поэтому, зайдя на кухню, я налила себе чашку чёрного кофе и морально приготовилась к столкновению с моим безжалостным надзирателем. Я всю дорогу проигрывала в голове разные исходы этого нелёгкого разговора и, в ожидании неизбежно грядущего сражения, один за другим тщательно выстраивала защитные бастионы.

Алекс не заставил себя долго ждать. Он неторопливо вошёл в комнату и, облокотившись бедром о стол, скрестил руки на груди. Абсолютно непроницаемым взглядом он осмотрел мой потрёпанный вид и надетую на мне мужскую одежду.

Я догадывалась, как это выглядело со стороны. Блудная сестра не может удержать свои трусы на месте и скачет из одной койки в другую, позоря безупречную репутация их великосветской семьи. Но, вспомнив то, что я услышала вчера, я не испытала никакого чувства вины. Рассказать мои тайны какой-то белобрысой шлюхе – это выше моего понимания. Но тут меня неожиданно больно прострелила мысль. Что, если они настолько близки, что между ними нет никаких тайн?

– Ты не делаешь работу над ошибками, Вивиан, –  с подчёркнутым равнодушием начал он. – И месяца не прошло, как ты решила вернуться к своим старым привычкам.

Из небольшой белой чашки я демонстративно медленно сделала глоток кофе. Я специально не взяла блюдце, потому что трусливо боялась, что задрожит рука, и позорный дребезжащий звук фарфора выдаст меня с головой.

– Алекс, твоё мнение больше не имеет для меня никакого значения. – Мой голос даже не дрогнул.

Если на эти просто ужасающие, по моему мнению, слова, которые я репетировала весь час по дороге домой, я надеялась увидеть хоть какую-то эмоцию, то я ошиблась. Он не выдал ни одной. Нечеловечески жестокое спокойствие, нервирующее меня до покалывания на кончиках пальцев.

– Что это значит?

– Это значит ровно то, что я только что сказала, – не сдавалась я. Я заставлю его вывесить белый флаг. Он уступит мне. Хотя бы раз.

– Эван вытрахал из тебя весь разум? – Беспечно брошенная им фраза попала метко в цель.

Я скривилась. Оправдываться совсем не хотелось, но почему-то я посчитала важным сказать правду.

– Я не спала с Эваном. Мы напились, и я осталась у него ночевать, не более.

Он улыбнулся. И от этой жуткой улыбки, больше похожей на оскал, у меня по спине расползлась тонко сплетённая паутина страха. Упёршись двумя руками в стол, он впился в меня жёстким взглядом.

– А засос на шее он поставил тебе случайно во сне? – ядовито прошипел Алекс сквозь плотно стиснутые зубы.

Я не знала, что у меня был засос, и встревожено смотрела на него, обречённо признавая, что маленькое красное пятно только что стало главной уликой против меня. Суд присяжных в лице одного-единственного человека уже вынес обвинительный вердикт.

– Мур трахает всех подряд. Любишь попадать в списки? – продолжил он безжалостно