Десять писем - Лия Аструм

Стерва с транспарантом в руках встала на самом верхнем ряду трибуны и истошно заорала в рупор: «Не сдавайся!».

– Просто обожаю, – в кои-то веки решив послушаться её, зло процедила я. – В любом случае, это не твоё дело.

Алекс крепче сжал углы стола, и узорчатый рисунок вен на руках стал более отчётливым и выпуклым.  Мне захотелось провести по нему пальцем, очертить каждый контур вздувшегося голубого узора.

– Всё, что касается тебя, касается меня. Но не принимай на свой счёт. Ты создаёшь проблемы. Нашей семье совсем ни к чему подобные сплетни. Особенно, когда у отца шаткое здоровье, – в своей играющей на нервах манере заявил брат.

– Не переживай, Алекс, твою заботу… – Я показала рукой кавычки. – Я не принимаю на свой счёт. Разве ты можешь испытывать хоть малейшую симпатию к шлюхе и наркоманке?  Так сказала та сука, которую ты трахаешь, – со злостью выплюнула я. Сегодня мой лексикон был не лучше героинщицы из гетто.

На какую-ту долю секунды его лицо приняло озадаченное выражение, но, когда нужный кадр был найден, в глазах вспыхнула неподдельная злость.

– Твой мелкий пронырливый нос решил залезть ко мне под одеяло? – раздражённо бросил он.

– Мне плевать, с кем ты спишь. – Не плевать. – Но мне не плевать, когда благодаря тебе меня оскорбляют за спиной. Как крысы.

– Что ты несёшь? –  откровенно бесился он, испепеляя меня взглядом из-под сурово сведённых на переносице бровей.

– А что?! – не выдержав, заорала я. – Ты мало того, что трахаешь эту суку, так ты ещё рассказываешь ей мои тайны! Что я тебе такого сделала, что ты так себя ведёшь?! – кричала я и от злости и собственной беспомощности кинула в него кружку, но не попала, и она разбилась прямо у его ног. Напиток очень неудачно приземлился на светлой ткани брюк размашистыми чёрными кляксами.

– Успокойся! – еле сдерживался он. Неприкрытая ярость в его глазах, как первые колебания перед землетрясением, не смогли остановить меня.

– Успокойся?! – надрывалась я. – Я не собираюсь успокаиваться! Я хочу знать, почему эта стерва позволяет так обо мне говорить! Ты не думал, что всё это дерьмо дойдёт до прессы, если она захочет тебе насолить?! Моё имя вываляют в грязи, напыщенный ты индюк!

Ну, всё. Терпение у него, очевидно, закончилось. Потому что, не раздумывая ни секунды, он резко двинулся в мою сторону. На ходу прихватив кувшин с питьевой водой, он больно сжал мою шею рукой и прижав к стене, вылил мне на голову всё до последней капли.

– Остынь! – прорычал он мне в лицо.

Я стояла насквозь мокрая и ошарашенно хлопала глазами. С ресниц капала вода, делая картинку передо мной размытой, и я пыталась проморгаться, чтобы сфокусировать зрение на его взбешённом лице. Я машинально облизала губы и, почувствовав солёный привкус, с ужасом осознала, что плачу.

– А теперь слушай внимательно! – рявкнул он, обдавая меня дыханием с запахом мятной зубной пасты. – Твоя задача – ответственно выполнять свою работу и не привлекать к себе лишнего внимания. Не дай Бог, я узнаю, что ты кувыркаешься с Муром. Я посажу тебя под замок и будешь выезжать отсюда только с моего личного письменного разрешения. Энджел я ни хрена не говорил, можешь не верить, мне насрать. Приведи себя в порядок и зайди к отцу, он хотел тебя видеть. И не смей расстраивать его своими выходками. Если по твоей вине он заработает очередной инфаркт, я запру тебя не в швейцарской клинике, а в самой худшей психушке этого города. Учитывая твоё поведение, мне даже не придётся платить, они и так примут тебя за свою.

В воздухе вибрировала ощутимая ярость, а в глазах напротив гипнотически закручивались раскалённые спирали, придавливая меня к полу разъедающим кожу взглядом. Бездонные космические воронки завораживали, и где-то на подкорке сознания страх прошептал: «Возбуждён». И именно сейчас, совсем не к месту, в голове мелькнула безумная, просто сумасшедшая мысль: «Мне нравилось боятся его».

– Тебе уже давно пора понять, сестрёнка, – тише заговорил он, склоняясь ближе к моему лицу и касаясь кончиком носа моей влажной щеки. – Что не стоит вести себя так безрассудно с людьми, которые по всем показателям сильнее тебя. Не заставляй меня прибегать к крайним мерам и делать тебе больно. Чтобы бы ты не думала, я этого не хочу.

Прикрыв глаза, я как губка впитывала его нежные прикосновения, мигающие сломанным светофором на фоне жестоких фраз. Учащённое горячее дыхание обжигало щеку, высушивая мокрые дорожки слёз, и мне захотелось сказать, что он уже давно… давно делает мне больно.

– Простите, мистер Миллер, – раздался за спиной встревоженный голос экономки, и я резко распахнула глаза. – Я услышала крики.

– Это последнее предупреждение, – совсем тихо добавил брат, ласково вытирая скатившуюся по моей щеке каплю.

Отпустив меня и поставив пустой кувшин на стол, он вышел из кухни, на ходу бросив Глории:

– Уберите здесь всё.

Я медленно сползла по стене на пол и обняла руками колени. Уткнувшись носом в пахнущую кондиционером ткань, я с необъяснимой тоской поняла, что белый флаг всё же был вывешен. Но совсем другой стороной.

Глава 6.

Пять лет назад. Клиника Les Alpes. Швейцария.

Прислонившись спиной к стене, Друг сидел на кровати и читал книгу. Моя голова покоилась у него на бедре, и свободной рукой он неторопливо перебирал пряди моих распущенных волос. Фоном играла соната Бетховена, кажется, номер семнадцать, и я задумчиво рассматривала потолок, пытаясь выискать хоть одну мелкую трещину на идеальном белом полотне.

– Как прошёл твой сеанс с доктором Кауфманом? – оторвавшись от чтения, спросил он.

– Он считает, есть прогресс, а мне плевать, что он считает, –  ответила я. – Вот такой вот замкнутый круг.

Рука в моих волосах замерла, и я встревоженно повернула голову, чтобы столкнуться с напряжённым взглядом живых глаз.

– Ты же хочешь вылечиться? –  тихо спросил он.

– Мы это уже обсуждали, –  недовольно нахмурилась я. – Три месяца прошло. Я в порядке. 

– Не соглашусь, что в порядке, но прогресс есть.

– Да что ты, – я дёрнулась, планируя принять вертикальное положение, но его рука мягко сжала моё плечо, удерживая на месте.

– Нет повода злиться, я хочу помочь.

– Помочь, – досадно фыркнула я. – Не уверена, что ты можешь помочь. Ты ничего о себе не рассказываешь.

– Просто ещё не время, – спокойно ответил он, снова запуская пальцы в мои волосы и приятно массируя кожу головы. – Я дождусь, когда тебе станет лучше и всё расскажу.

– Так не