Тайм-аут - Юлия Кот

– К вам выйдет врач, подготовьте документы, подтверждающие ваше родство. Садитесь, пожалуйста, и ожидайте, – она указала рукой в сторону коридора.

Никита отвернулся, чтобы проводить маму к облезлым металлическим стульям, спаянным между собой, но девушка вдруг окликнула его.

– А можете дать автограф? – кокетливо улыбнувшись, спросила она.

– Боюсь, я пока не настолько знаменит, чтобы раздавать автографы, – процедил Никита, поражаясь отсутствию такта.

Он помог матери сесть, осторожно поддерживая ее под руку. Мучительно тянулись минуты ожидания. Никита не мог ничем себя занять, мысленно он разрывался между отцом и всхлипывающей рядом матерью. Наконец, протирая очки краем белого халата, к ним подошел врач. Окинув их хмурым взглядом, спросил:

– Лебедевы?

Никита кивнул, мать закрыла рот рукой, сдерживая рыдания.

– Идите со мной, – сказал врач и быстро пошел по коридору.

У себя в кабинете он тут же перешел к делу. Пока мама, сжавшись на стуле, пыталась дрожащими руками переворачивать страницы из папки, которую он водрузил перед ней на стол, Никита заполнял бланки.

– Позавчера ночью посетители клуба вызвали полицию. Ну а те доставили пациента у нам, – постукивая ручкой по столу, говорил врач. – Пациент вел себя буйно, бросался на людей, норовил подраться, был в состоянии сильного алкогольного опьянения. Санитары привели его в чувство, и он подписал заявление о добровольной госпитализации.

– Если мы заполним этот бланк, то сможем забрать его домой, верно? – уточнил Никита.

– Да, показаний к его нахождению здесь нет, ему значительно лучше, да и мест в отделении не так много…

– Мы поняли, – сказал Никита резче, чем собирался.

– Доктор, можно его увидеть? – взмолилась мать.

– Конечно, – ответил тот.

Пробежав глазами заполненный бланк, он мрачно кивнул и снова положил его на стол – перед мамой Никиты.

– Подпишите вот здесь, – он ткнул пальцем в соответствующую графу.

С трудом удерживая ручку, она расписалась, не читая.

– Я вас провожу. Потом поставите печать на этом бланке в регистратуре, мы его отсканируем и занесем в нашу базу данных. Личные вещи заберете в хранилище, – добавил врач.

Прерывисто вздохнув, мать кивнула. Они направились в отделение – туда, где находились палаты. Каждый шаг давался Никите с трудом, словно на ногах у него были пятикилограммовые утяжелители. Атмосфера давила, угрюмые лица спешащих мимо врачей и медсестер, запах лекарств и дезинфицирующих средств, шуршание бахил, все это раздражало их и без того истрепанные нервы.

Когда они вошли в палату, Никита застыл. Отец сидел на кровати, осунувшийся и постаревший. Выглядел он еще хуже, чем в тот день, когда заявился пьяным в квартиру. Лицо позеленело, белки глаз приобрели нездоровый желтоватый оттенок. Увидев их, он опустил взгляд.

– Никита… Ангелина… – произнес он тихо.

Мать бросилась к нему с объятиями. Слезы снова потекли по ее щекам. Никита же не мог заставить себя пошевелиться. Он не понимал, какие чувства испытывает. Облегчение от того, что отец нашелся, смешивалось со злостью, с яростью, клокочущей в груди.

– Где ты был? Мы так волновались! – всхлипывала мать.

Отец отстранился и печально посмотрел на нее.

– Я… Я не знаю, как это объяснить…

– Ты уж постарайся, – нахмурился Никита.

– Я виноват… – начал отец.

– Ты не просто виноват. Ты облажался по полной!

– Никита, перестань! – причитала мать. – Ты что не видишь, ему плохо!

– А нам просто великолепно! Вот лично я кайфанул, когда обзванивал сто долбаных больниц, чтобы узнать все ли с ним в порядке!

– Никита, я понимаю, ты злишься. И ты имеешь на это полное право, – хрипло проговорил отец, – но я правда… сожалею.

– О! А можно погромче? Я не расслышал…

– Сожалею, ясно? – выкрикнул отец, наконец посмотрев ему в глаза.

– Все, надоело изображать немощного? – Никита нервно дернул щекой.

– Никого я не изображаю, и прекрасно знаю, что натворил. Я не ожидаю, что ты меня простишь за это. Или за то, что я…

– За то, что ты годами нас третировал? Это ты хочешь сказать?

– Да послушай же! – повысил голос отец. – Я хочу попросить прощения. У тебя и у твоей мамы.

– Поздно, – покачал головой Никита, – слишком поздно.

– Я знаю.

Он закашлялся. Мать тут же схватила стакан воды с тумбочки и протянула ему. Он благодарно кивнул, сделал несколько шумных глотков и снова посмотрел на сына.

– Я действительно все осознал. Правду говорят: то, что у тебя есть, начинаешь ценить только тогда, когда теряешь…

– О чем ты? Если о семье, то меня ты потерял давно, – отрезал Никита.

– Знаю, и не жду от тебя… Не жду скорого прощения. Но то, что я болен, тебе понять придется.

– Болен?! – вскрикнула мать. – Чем ты болен?! Что происходит?

– Рассчитываешь надавить на жалость? – не унимался Никита.

– Жалости я тоже не жду. Вы должны сейчас внимательно меня выслушать и постараться это… осознать, – отец вздохнул и опустил голову.

– Осознать, что этой выходкой ты опозорил нашу семью?

– Никита, – серьезно проговорил отец, – я знаю, что уделял тебе мало времени. Знаю, что наши отношения… далеки от идеала.

– Наших отношений не существует.

– Пусть так. Но сейчас ты должен меня выслушать.

– Миша, в чем дело? – мать взяла его руки в свои. – Скажи нам!

– У меня… лудомания. Я проиграл все деньги… на ставках. Я думал, что смогу отыграться… Но только усугубил ситуацию. Именно поэтому я так пил все это время… Просто не мог принять тот факт, что подвел себя, подвел вас. Я трудился всю жизнь, зарабатывал, а потом… на меня словно что-то нашло. Казалось, алкоголь решит все проблемы, заглушит боль, но становилось только хуже. Последние полгода, в те дни, когда я пропадал… я просто напивался до отключки. Даже не помню, что творил, что говорил…

Отец поморщился, словно от боли, и посмотрел на сына.

Никите казалось, что мир вокруг него рушится. Он не мог поверить тому, что слышал. Вся их «идеальная» жизнь разваливалась на кусочки.

– Как давно ты играешь? – ровным голосом спросил Никита.

– Несколько лет.

– Ты понимаешь, что ты натворил? – прошептала мать сквозь слезы.

Отец поднял глаза и встретился с ней взглядом.

– Я виноват. Я потерял контроль. И не знаю, как это исправить.

Мать схватилась за голову и в панике смотрела по сторонам блуждающим взглядом. Она выглядела совершенно потерянной. У Никиты словно земля ушла из под ног. Однако необходимо было собраться. Похоже, здраво мыслись здесь мог только он.

– Собирайся, – сказал он, – поедем домой.

– Я не знаю… Я должен разобраться с долгами… Не хочу втягивать вас в это…

– Уже втянул, – мрачно ответил Никита. – Придется расхлебывать кашу, которую ты заварил.

22. Василиса