Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы - Елена Анатольевна Кондрацкая

Я подошла к столу, собираясь бросить книги, забрать вещи и вернуться в спальню, но остановилась в замешательстве. Оглянулась, а потом снова посмотрела на свой стол.

– Какого хрена?

В свете лампы лежала книга. Витиеватые буквы серебрились названием: «О не знающих жизни и смерти». Книга, которую я искала в библиотеке, но так и не нашла. Заметив уголок закладки, я открыла предложенную страницу.

Раздел «Вампиры».

Один абзац посреди страницы был выделен пометкой «NB!».

«Вампиры могут притворяться человечными, кажется, они могут сопереживать, любить – испытывать весь спектр доступных человеку эмоций. Но весь их образ – а это образ, и ничего, кроме образа, маска, умелая и порой прекрасная, – ложь. Ложь, которая заставляет жертву своими ногами идти в вампирское логово и отдавать свою жизнь. Не дайте себя обмануть. Вампиры – жестокие чудовища, не знающие ничего, кроме голода и желания обладать. Умелые лжецы, которые готовы дать именно то, чего вам не хватает, чтобы потом забрать гораздо больше, чтобы в итоге – отнять вашу жизнь. Вы ещё не предложили вампиру испить вашей крови? О, можете не сомневаться, вы обязательно предложите».

Я пролистала книгу и заметила, что красный узел заклинания на форзаце – знак того, что книгу нельзя выносить из библиотеки, – стёрт. Ого. Проделать такое непросто. Ни у меня, ни у Мэй ни разу не вышло.

– Какого хрена… – повторила я.

Одинокий студент (судя по тому, что всё ещё носил на вязаном жилете значок академии – первокурсник), сидевший через три стола, недовольно на меня шикнул.

– Тут кто-то был? – спросила я.

– Тут много кто ходит, это же библиотека, – проворчал он, возвращаясь к своим записям. Я скривила губы, но стерпела его сарказм.

– Кто-то был тут в последние пять минут? Подходил к моему столу, пока меня не было?

– Во-первых, тебя не было больше чем пять минут. Минут десять, я бы сказал.

– Я не могу, ко мне что, по жизни притягивает душных парней? – проворчала я, но студент меня проигнорировал и продолжил:

– Во-вторых, да, кто-то подходил, но я был занят, так что не разглядывал.

– Кто это был? Студент? Студентка?

– Не знаю, у неё на лице не написано.

– Зато у тебя написано.

– Что?

– Ничего. Так это была девушка? Как она выглядела?

– Девушка, женщина – я не вглядывался. Видел, что была в юбке.

– А выше глаза поднять побоялся? – хмыкнула я. Лицо студента вытянулось, и он, покраснев, уткнулся в свою книгу. – Ладно, прости, так как она выглядела? А? Эй!

Он молча показал мне в ответ средний палец, явно демонстрируя, что разговор окончен. Я задала вопрос ещё несколько раз, но добилась лишь того, что он собрал свои вещи и ушёл из библиотеки.

В гостиной играла музыка. Кто-то притащил виниловую пластинку «Нирваны», и старый, зачарованный ещё кем-то из прошлых поколений граммофон звучал олдовым The Man Who Sold The World. В камине трещал огонь, все диваны и кресла были заняты, кому не хватило места на них, расположились на коврах и разбросанных по полу подушках. Пили вино и, разбившись на группки, о чём-то болтали. Я хотела было проскользнуть мимо и отправиться в комнату, но задержалась на пороге. После встречи с призраком по коже всё ещё ходил мороз, и по дороге до общежития я то и дело оглядывалась, потому что казалось – мёртвые глаза продолжали за мной наблюдать из темноты пустынных коридоров. «Пожалуй, шумная компания и бокал вина мне не повредят», – решила я и переступила порог.

Лавируя между студентами, я бросила рюкзак с книгами в угол гостиной и подошла к столику с едой и напитками. К этому часу на тарелках остались только корнуэльские пирожки с мясом, которые были на ужине в столовой, крекеры и гора остывших тостов, рядом гордо стояла полупустая банка «Нутеллы», должно быть пожертвованная на общее благо из чьих-то личных запасов. Зато выстроились в ряд аж пять бутылок пино нуар – любимого вина Майкла Мёрфи. Его он умудрялся протаскивать в академию целыми ящиками благодаря бездонному чемодану, зачарованному ещё его бабушкой, которая, как он сам любил хвастаться, в студенческие годы снабжала алкоголем всё общежитие и даже некоторых преподавателей. В центре стола стояла огромная тыква, доверху набитая конфетами, – единственный признак того, что попойку устроили в честь праздника.

Вытащив из шкафа свою кружку, которую принесла сюда ещё на первом курсе, я плеснула в неё вина и отошла к подоконнику, который чудом не был занят. Тут же заметила Джиа: она мило беседовала с Абигейл Берк, устроившись на диване в дальнем углу гостиной под прикрытием напольного глобуса. Я беззвучно охнула, наконец понимая, о какой Аби всё это время шла речь. Она была на год младше нас, я видела её на вылазках «Баек», но особо не запомнила. В прошлом году я не ходила, а вот Джиа – да. Что ж, мозаика наконец сложилась. С одной стороны, я была рада получить ответ на свой незаданный вопрос, с другой – меня неприятно кольнула под рёбра игла ревности. Джиа активно жестикулировала, грозя расплескать содержимое своей кружки, а Абигейл смеялась, отводя глаза и пряча покрасневшее от вина лицо за изящным бокалом. Абигейл напоминала нежную фею из популярного фэнтези, которое Джиа так любила: миниатюрная, с короткими розовыми волосами, блёстками на щеках и выбеленными бровями, которые заставляли огромные чёрные глаза казаться ещё больше. Я видела искреннее восхищение на лице Джиа, взгляд её весело блестел – не удивлюсь, если в следующей её рукописи появится удивительная розоволосая героиня.

Не успела я уговорить себя порадоваться, что Джиа отлично проводит время, как увидела Генри. Он стоял у камина и снова был в компании Рози. Нависал над ней, как голодный кот над мышью. А когда он лёгким движением руки убрал ей за ухо прядь волос, я не удержалась и закатила глаза.

– Хочет, чтобы ты ревновала, – раздался надо мной насмешливый голос Мёрфи. Он стоял рядом и собирал длинные светлые волосы в хвост, держа резинку в зубах. Мёрфи обгонял меня в росте на две головы и был из тех парней, которым шло любое тряпьё, даже серый, растянутый, не по размеру большой свитер, который он, видимо, откопал всё в том же бездонном чемодане своей бабули. – Я сказал, что это дурацкая идея, – продолжил Мёрфи, закончив с причёской и привалившись к подоконнику. – Но он бесится с тех пор, как ты развлекалась с тем парнем в душевой.

Я хмыкнула. Мысль о наказании, которая промелькнула в голове, когда Генри не пришёл на встречу, оказалась правдой – всё же я знала Генри как облупленного. Оставалось надеяться, что Рози не относится к его заигрываниям слишком уж серьёзно, будет печально, если этот придурок разобьёт девчонке сердце.

– Кто это был, кстати? – спросил Мёрфи.

– Следователь Надзора, – пожала плечами я.

– А, этот… – Тут Мёрфи поперхнулся вином и уставился на меня во все глаза. – Погоди, ты трахалась со следователем?!

«А ещё он вампир и мой фамильяр», – мысленно добавила я, а вслух сказала:

– Не знаю, что ему нужно, но стоит быть осторожнее, и если развлекаться, то только с безобидной магией. – Я скривила губы в усмешке. – Лучше с Надзором не шутить.

Мёрфи присвистнул и помассировал шею.

– Да уж, ты уже нашутилась, – протянул он.

– Я уже нашутилась, – эхом отозвалась я.

– Кэт, он же тебя не заставил?..

– Мы не спали, Мёрфи, произошло дурацкое недоразумение. Можешь передать Генри, если его это так волнует.

Несколько минут мы стояли молча. Я стремительно уничтожала вино в кружке, стараясь не думать ни о Кае, ни о Генри, ни о призраке, и особенно я старалась не думать, о том, что прочитала в книге, которая теперь лежала в моей сумке. Мёрфи, похоже, стало рядом со мной окончательно неловко, и он ускользнул, присоединившись к парням из команды по крикету, которая, судя по эмоциональным возгласам, активно обсуждала последнюю тренировку. Я поморщилась, запоздало сообразив, что, раз Генри прокатил меня со встречей, надо было хоть у Мёрфи попробовать разузнать, не затесался ли в их команде маньяк.

Допив