Верховная жрица - Мишель Хёрд

Сделав глубокий вдох, я смотрю на молодых людей и приказываю:

— Вы все подчиняетесь Саввасу. Мне нужно кое-что уладить, прежде чем мы сможем вернуться в Грецию, так что следующие пару дней не высовывайтесь.

— Как нам поддерживать с тобой связь? — Спрашивает Саввас.

Мои мысли лихорадочно крутятся, и, вспомнив о том, что в моей сумке лежит одноразовый телефон, я говорю:

— Я дам тебе телефон, по которому ты сможешь связаться со мной.

Я бросаю взгляд на тело Михаила. Я не могу оставить его здесь, но мне нужно заказать частный самолет и встретиться с наемниками, прежде чем мы сможем улететь.

— Я позабочусь о Михаиле, — говорит Саввас грустным тоном.

Я встречаюсь взглядом с Саввасом, желая извиниться за необдуманные действия Найта, которые стоили нам потери ценного друга и сотрудника. Однако, если я это сделаю, то всем станет ясно, что между мной и моим телохранителем возникли разногласия.

Вместо этого я просто бормочу:

— Спасибо, Саввас. — Направляясь к входной двери, я говорю: — Пойдем, я дам тебе телефон.

Тобиас и Найт выходят из дома вслед за мной и Саввасом. Я наклоняюсь к Саввасу и понижаю голос, чтобы слышал только он:

— Мне жаль, что так получилось с Михаилом. Найт воспринял его как угрозу.

— И все же, Кассия. Ты должна контролировать этого человека. Он не может убивать по своему желанию, — шепчет Саввас. Бросив на меня обеспокоенный взгляд, он спрашивает: — Ты действительно доверяешь этому человеку? Ты ведь не так давно его знаешь.

Я могу злиться на Найта, но я знаю, что он не причинит мне вреда. Сегодня я жива благодаря ему.

— Я доверяю ему, — заверяю я Савваса. — Он не раз спасал мне жизнь.

Когда мы подходим к внедорожнику, я открываю заднюю дверцу и достаю из сумки телефон. Протягивая его ему, я говорю:

— Найт, дай Саввасу свой номер телефона.

Найт диктует цифры, а затем говорит Саввасу:

— Сделай дозвон, чтобы у меня высветился твой номер.

Я смотрю на Тобиаса и спрашиваю:

— Как ты себя чувствуешь? Ты полностью восстановился?

Он кивает.

— Я готов к работе, босс.

Зная, что он был в доме, я надеюсь, что он сможет дать мне хоть какую-нибудь информацию. Я подхожу к нему поближе и спрашиваю:

— Ты видел, что случилось с моей матерью?

Черты его лица напрягаются, когда он кивает.

— Как и каждый день после обеда, она вышла полить сад. Ее застрелили одной из первых. Мне удалось убить стрелявшего в нее, но меня подстрелили, когда я пытался добраться до нее. — Он опускает голову, и сожаление еще больше искажает его черты. — Мне очень жаль, Кассия.

Мой голос звучит не громче шепота, когда я спрашиваю:

— Как думаешь, она умерла мгновенно?

Он кивает.

— Не думаю, что она страдала.

Его слова успокаивают меня, потому что мне бы не хотелось, чтобы моя мать медленно истекала кровью в саду, который она так любила.

— Нам нужно идти, — бормочет Найт, привлекая мое внимание к себе.

Я поворачиваю голову к Саввасу, на его лице написано горе и беспокойство, а потом он спрашивает:

— Можно мне обнять тебя?

О Боже.

Я киваю и быстро сокращаю расстояние между нами. Когда он заключает меня в медвежьи объятия, у меня чуть не вырывается всхлип, но я сдерживаю его, стиснув зубы.

— Мне очень жаль, что все так вышло, Кассия, — стонет он.

— Мне тоже, — шепчу я, прежде чем отстраниться. Наши взгляды встречаются. — Мы пройдем через это.

Он только кивает и смотрит, как я забираюсь на пассажирское сиденье.

Когда Найт заводит двигатель, я смотрю в боковое окно на Савваса, который наблюдает за тем, как мы отъезжаем.

Мои мысли возвращаются к Михаилу и его бессмысленной смерти, и гнев закипает в моей груди. Тобиас сидит на заднем сиденье, а я молчу. Я разберусь с Найтом, когда мы останемся наедине.

Глава 20



Найт

Поездка до места, где нас встретят мои знакомые, оказалась долгой и невероятно тихой.

Я настороженно отношусь к парню на заднем сиденье и прекрасно ощущаю гнев, исходящий от Кассии.

Я остаюсь при своем мнении. В тот момент, когда Михаил прикоснулся к ее оружию, он предрешил свою судьбу. Это был глупый поступок с его стороны, который стоил ему жизни.

Кроме того, мне не понравилось, как он разговаривал с Кассией.

Она может злиться на меня сколько угодно. Я не стану извиняться за то, что сделал все возможное, чтобы защитить ее.

Я крепче сжимаю руль, не отрывая взгляда от дороги впереди. Мое тело напряжено, и я нахожусь в состоянии повышенной готовности к любым внезапным нападениям.

Тишина становится невыносимой, пока Тобиас не спрашивает:

— Куда мы идем?

— В один из моих домов, — бормочу я.

Голос Кассии наполняется гневом, когда она спрашивает:

— Сколько времени потребуется, чтобы все встретили нас там?

— Два дня.

Снова воцаряется тишина, и воздух становится таким густым, что я начинаю нервничать.

К тому времени, как я подъезжаю к дому, который выглядит так, будто его может снести легкий ветерок, я чертовски раздражен и мне хочется кого-нибудь убить.

— Это твой дом? — Спрашивает Кассия, осматривая территорию.

Я киваю, прежде чем вылезти из внедорожника. Я забираю свою сумку с заднего сиденья и иду к крыльцу.

Отперев входную дверь, я распахиваю ее настежь. Пылинки летают в воздухе, когда я бросаю свою спортивную сумку на потертый диван.

Я слышу, как Кассия и Тобиас заходят в дом, а потом она спрашивает:

— Когда ты в последний раз был дома?

— У меня нет дома, — бормочу я, проходя на кухню, где стоит упаковка с двенадцатью бутылками воды и несколько банок консервов.

У меня есть аварийные пайки во всех четырех домах. Один из них находится в Хьюстоне, а остальные – в Испании и Мельбурне. Даже Сантьяго не знает об этих трех.

— Где ты живешь? — Спрашивает она.

Я не утруждаю себя ответом и беру бутылку воды. Я выпиваю половину, а затем жестом предлагаю Кассии и Тобиасу взять по бутылке.

Только Тобиас берет воду и возвращается в гостиную.

Я подхожу ближе к Кассии и протягиваю ей свою недопитую бутылку, приказывая:

— Пей.

Она берет ее у меня и