Я тебе не невеста, царевич! - Катя Водянова

Велемир же все это время сидел рядом, следил за мной и улыбался. Едва заметно, будто сам себе, при этом тепло и открыто. Так за чем-то приятным следят, дорогим, люб… Эту мысль я сразу отогнала, чтобы не начать в ответ улыбаться, а то будем сидеть здесь, как два полоумных.

Потому я отвела от него взгляд, оглядывая комнату. Небольшая, простенькая, не скажешь, что царевичу подходит. Но и он не слишком стремился здесь что-то переделать или украсить, видимо привык в походах и не к таким условиям. И вообще сложно у них все, у этих Берендеевичей, а Велемир во всем этом с самого детства.

– Ну что, готова к встрече с дорогой подруженькой? – ехидно спросил он, разом выгнав из меня нежность и сочувствие.

– Готова, – я наконец отставила чашку из-под кофия и с чувством потянулась. При этом обращенный на меня взгляд царевича стал другим: темным, пугающим и отчего-то приятным. Правда, это была еще не знакомая мне приятность, щекочущая и тревожная, почти звериная.

Оттого не удержалась полежала еще немного, наблюдая за царевичем из-под опущенных ресниц. Пусть знает, как попрекать меня посиделками с принцессой.

И, кстати, ума не приложу, куда потом подевалась лягушка.

***

Несмотря на ранний час, царь и его советники уже собрались в тронном зале и выглядели при этом весьма бодро. Правда, фуксии на них стало еще больше, хотя кое-где та уверенно сменялась ярким оттенком зеленого, я такого еще не встречала. И да, на шеях у придворных висели костяные бусы. Не иначе как Любаша решила сбыть все запасы добра, скопленного всеми поколениями Укушуевых.

Пока шла к своему месту, я поймала взгляд Альмы. Хотела скривиться и пройти мимо с высоко поднятой головой, намекая, что одним зельем меня не сломать. И секреты не выведать, не так уж много всего я наболтала. Но строгая и величественная Альма, источавшая высокомерие и холод, внезапно тепло улыбнулась и подмигнула. Я не выдержала и улыбнулась в ответ. Потому что пусть зелье, пусть подозрения, а посидели мы все же отлично. Давно ни с кем так не отдыхала и не разговаривала по душам. Любаша, конечно, отличная сваха, но слишком увлечена продажами, с Велемиром все сложно, к тому же он парень, а не девушка. Альма же другое дело.

Потому и не люблю все эти придворные интриги: только сойдешься с кем-то поближе, откроешься, начнешь доверять, а тебя уже опоили зельем правды. Или что там вчера было.

Царь же выглядел довольным, будто лично окропил нашу еду какой-то гадостью, а потом подслушивал в кустах, наслаждаясь представлением. Единственно хмурился при взгляде на Иванира, который снова пришел с лягушкой.

– Что же, – произнес царь, – угощением меня вчера порадовали, пора и о доме подумать. Хочу, чтобы вы, дорогие снохи, выткали мне до вечера по ковру! Работа сложная, потом дозволяю воспользоваться магией. И чтобы не скучали, даю еще задание, к которому можете привлечь моих сыновей. Тебе, Дмитр, наказываю подстрелить мне кабанчика на ужин. Знаю, вы с невестой больше по козлам горным, – на этом царь хмыкнул и пригладил бороду, а старшенький Берендеевич побелел, как полотно. – Но мне их мясо не любо.

Сдержанные смешки прошлись волной по залу, но Альма лишь приподняла бровь и довольно ухмыльнулась. Ее-то охотой на козлов не смутить. Тем более молот одинаково хорошо летает как в наколдованных козлищ, так и в натуральных придворных подлиз, так что особенно потешаться над ней не стали.

Ратмир покивал чему-то своему и продолжил:

– Велемиру с невестой поручаю перестирать мои рубахи, по старинке, в реке. Раз уж решили про мое детство напомнить, то надо до конца идти. Хочу еще разок этот запах почувствовать.

Тины, щелока и мыльного корня, вы подумайте, какой прекрасный! Про себя я фыркнула, но внешне также стояла и тупила взор, как и положено приличной невесте. Зато Велемир почти зубами щелкал, наверняка тоже не слишком обрадовался папенькиному указу.

– Иваниру же поручаю мух из моих палат выгнать, магией не пользуясь.

Да царь просто нарочно выводит их из себя! А еще – следит за всеми. Потому высокомерному Дмитру достались кабаны, намекающие, что и его невеста не идеальна. Гордому Велемиру – рубашки, которые положено бы служанкам стирать, а Иваниру – мухи, как намек на его лягушеньку. Только вряд ли Иванну это задело, не той частоты вибрация, или как там оно на ее языке звучит. Да и вообще. Зайдет она в покои, прочитает заговор, помашет руками, в бубен какой постучит, затем ментально проработает проблему мух – те и исчезнут. А Иванир ей в этом поможет. Но, наверное, даже царь не придумал, чем бы достать младшенького и его невесту.

И в подтверждение моих мыслей, Иванир благодушно улыбнулся и первым отправился на работу. Старшие царевичи еще потоптались у отцовского трона, только потом ушли.

У меня до сих пор болела голова, а от запахов начинало тошнить, потому незаметно отделилась от своих и вышла в сад, подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок. Все же ковер, как Любаша и предсказывала. И я в самом деле в проигрышной позиции. Альма с Илорой сделают идеальный ковер, Иванна – ужасный, но преисполненный традиций и духовности, а мне нужно что-то третье, но не среднее. Что-то способное перебить и совершенство, и позитивные вибрации.

Я все шагала по утреннему саду и вдыхала легкий запах просыпающихся цветов, оттого потеряла бдительность и не заметила подкравшегося царевича. Только не своего. Дмитр схватил меня за руку и дернул, разворачивая к себе.

– Ну здравствуй, Василиса. Я тебя узнал!

Его лицо так сияло злорадным торжеством, что меня внезапно это задело. Как будто карманницу за руку поймал или приметил блудницу, с которой отдыхал в банях. Чего мне стесняться? И, кто его знает, вдруг не узнал, а на испуг решил взять?

– И что? – я с силой выдернула руку. – Награду хочешь? Так поди поищи, вдруг кто выдаст.

– Да папенька твой и выдаст, когда расскажу, что дочурка без его ведома решила влезть в царскую семью Берендеевичей. Или это тебя втянули? Велемир, когда ему что надо, идет к тому любыми путями.

Я чуть приподняла бровь и скрестила руки на груди. Давай царевич, болтай, может до чего и доболтаешься.

– Забавно, я тебя совсем крохой помню, лет пять было, наверное, – продолжал Дмитр