Я тебе не невеста, царевич! - Катя Водянова

– Отчего же «поглядеть»? – скромно проговорила я. – И поглядеть, и посетить. Главное, самому о том месте знать, и чтобы под открытым небом было. В дома и прочие здания дороги нет.

– Дела… – царь покрутился рядом, но испытать не решился.

Илора тем временем позеленела от злости и глядела на меня ох как недобро. Ну да, волошбы на ковер ушло столько, что хватило бы еще один дворец рядом с царским возвести, но мне оно пока было не нужно. Да и резерв вычерпала не до конца, к утру уже восстановится.

– Ну что же, – Ратмир сделал слугам знак унести ковры, – старшие снохи меня порадовали, удиви и младшая.

Иванир с неизменной полуулыбкой вышел вперед, затем тряхнул ковриком, разворачивая его, а следом на пол прыгнула лягушка-Иванна и начала занудствовать.

– Посыл моего ковра – это не низменное любование собой или стремление к комфорту. Прежде всего он символизирует…

– Половик, – вполголоса произнес Иней, чем вызвал целый каскад смешков ото всех, кто его слышал.

Коврик Иванны в самом деле напоминал половик, какие ткут в деревнях из лоскутов и изношенной одежды. Такой же слегка кособокий и в пеструю полоску. Только из лягушкиного еще и короткие шипы торчали. От воров, наверное. Расстелил такой под окошком, и ставни можно не запирать.

И пока все веселились, Любаша уже озадаченно рылась в своем сундучке, выискивая что-то.

– … символизирует заботу о себе и окружающем мире, – закончила Иванна, даже бровью не поведшая на слова Инея. – Я призываю не просто любоваться им, а относиться бережно, потому для своего ковра я взяла лоскуты…

– Шипы там зачем? – перебил ее царь.

– Это для самомассажа! – ответила лягушка наставительно. – Доказано, что крайне полезно лежать на таких шипах для воздействия на активные точки и правильного тока энергий.

– Таким если погонишь, то мало не покажется, – ухмыльнулся царь. – А если ляжешь – проткнет насквозь. Может быть, вы с младшеньким меня извести задумали?

На это Иванна пару мгновений поглядела перед собой прозрачными, русалочьими глазами, затем решительно скинула свое странное платье устроила ковер на полу и легла поверх. Еще зажмурилась и начала бубнить что-то вполголоса.

Смотреть на ее почти обнаженное тело было отчего-то противно. Оно целиком состояло из тонкой желтоватой кожи и костей, что тут и там выпирали, как на картинках из Любашиной книги.

– Вижу, она тоже фанатка вашей Илоры, – хмыкнул Иней. – Только главы, где описывалось, что те принцессы были чуть симпатичнее жерди, пролистывала.

– Тебе не угодишь: то худая девушка, то слишком толстая, – огрызнулась Любаша и еще глубже впихнула руку в сундучок. – Да где же оно было, а?

– Что ты там ищешь? – полез было к ней Велемир, на что получил предостерегающее шиканье.

Тем временем лягушечка встала и покрутилась, демонстрируя спину в красных точках.

– Видите, ничего не проткнулось…

– Впервые встречаю девушку, которой идет быть лягушкой, – проговорил Иней, и я была с ним согласна. Пока квакала на плече у Иванира, Иванна выглядела куда более адекватной и симпатичной.

Сейчас же от нее все больше отворачивались, как от прокаженной, хотя, могу поспорить, в тронном зале не каждый день девицы оголяются.

– Ей бы лекаря, – неопределенно произнес Велемир.

– Что ж, порадовали меня сынки и сношеньки… – начал было Ратмир, как прямо перед ним выскочила Любаша со странным свертком в руках и попросила слова.

Царь недовольно сморщился и кивнул, чтобы говорила. Любаша же поблагодарила, раскраснелась от волнения и развернула еще один точно такой же, как у лягушеньки, ковер.

– Батюшка мой лет семь назад партию из-за гряды привез, – пояснила она. – На востоке такие почти в каждом доме, а у нас как-то не прижилось. Лежать больно, драться несподручно, непонятно, куда использовать. Батюшка большую часть продал, всего-то штук семь осталось.

Ратмир нахмурился, пощупал оба ковра, попробовал шипы и испытующе уставился на Иванну.

– Да, взяла за образец их поделки, – пожала она плечами. Потом все же наклонилась, подняла платье и натянула его на плечи. Могу поспорить, по рядам придворных пошел вздох облегчения, когда ее кости оказались прикрыты тканью.

– Так на каждом из таких ковриков в углу символ города, где их ткут, вышит.

Любаша покрутила свой ковер и сунула угол под нос царю. Затем – угол лягушкиного. И судя по тому, как помрачнел Ратмир, насчет знаков она не ошиблась. Зато Иванир побледнел и потускнел улыбкой. Мне даже неловко стало, что Любаша поймала его невесту на вранье. В конце концов, не всем же дано ткать или магичить, это же не значит, что и замуж ходить не надо!

– Обмануть меня решили? – сразу вспыхнул гневом Ратмир. – Купленный ковер взамен сотканного подсунуть? Подумали, что стар стал царь, не заметит?

– Ну я же сказала, что он символизирует заботу о себе и о мире, – невозмутимо ответила Иванна. Вот я и позаботилась о себе: потратила время на более полезные вещи, чем глупое рукоделие. Тем более во дворце столько ковров, что и так дышать нечем, куда еще три?

– А это уж мое дело, – огрызнулся Ратмир. – Корону от меня получить хотите, а выполнить простое поручение не можете?

– Нужен ли Тридевятому царь, который все указы выполняет слепо? Или бы лучше подошел тот, который сам думать умеет? А за корону мы с любимым пусть и боремся, – тут она подошла к Иваниру и взяла его за руку, – но честно. Без обмана и лживых уличений.

На это Любаша только фыркнула, а еще – скрестила руки на груди, как знак, что вины за собой не чувствует. Она бы и Альму в чем уличила, только принцесса повода не давала.

– Вон подите, – махнул рукой Ратмир, намекая, что на сегодня прием окончен.

Глава 19

Новых заданий царь не выдал, как и не назначил новой встречи, но расслабляться не стоило. Кто его знает, что еще придет царю в голову. Иванна с Иваниром тут же раскланялись и вышли первыми, Велемир задержался подле отца, а я медленно поплелась к выходу, в окружении придворных.

Сама не знаю как, но рядом снова оказался Дмитр, хватать больше не стал, пристроился рядом, точно друг мой ближайший.

– Разузнала что для меня? – без предисловий спросил он.

На это я смерила его взглядом и попыталась отойти подальше, только в узком коридоре да среди толпы оно оказалось непросто. Царевич же прилип репьем и все шел рядом.

– Что такого в этом барде? Скажи лучше, ты меня еще не знаешь, просто так не отстану!

– Нехорошо к чужим невестам приставать,