Морвейн. Шепот Хранителей - Морена Тенебрис

Там она увидела тихое и спокойное море, бушующий водопад, и безжалостные воды океана. И в момент, когда Хранитель проник в ее тело, она даже не поняла это. Она была будто не здесь. Утонув в его глаза, она мирно покачивалась на поверхности воды, чувствуя, как они нежно обволакивают ее. Этот миг единения была словно нечто большим, чем утоление желания и жажды тела, они будто проникли в душу друг другу.

Их тела двигались в такт, подчиняясь ритму воды, будто сама стихия стала их союзницей. Морвейн терялась в ощущениях, чувствуя, как он наполняет её собой, как их дыхание смешивается, сливаясь в едином порыве.

Её имя срывалось с его губ — хрипло, почти молитвенно. Его руки крепче сжимали её, словно он боялся, что она растворится в воде, исчезнет, если он хоть на мгновение ослабит хватку.

Но Морвейн не собиралась исчезать. Она отвечала ему, тянулась к нему, раскрывалась перед ним, отдаваясь каждой эмоции, каждому движению. Между ними не осталось границ — только тепло, огонь и ослепительное ощущение абсолютного единства.

Он дышал тяжело, с хрипотцой, будто боролся сам с собой, но уже проиграл эту битву. Каждое движение давалось ему с трудом, не от усталости, а от силы сдерживания, от желания продлить этот момент, удержать её, раствориться в ней полностью.

— Морвейн… — его голос был низким, пропитанным жаром. Он произнёс её имя, как заклинание, как молитву, как единственную истину, существующую в этом мире.

Её пальцы сжимались на его спине, а он проводил руками по её телу, будто запоминая каждый изгиб, каждый вздох. Их дыхание смешалось, превратилось в единый рваный ритм.

— Ты… — он оборвался, закрыв глаза, прижавшись лбом к её виску. — Ты сводишь меня с ума…

Мир вокруг сузился до мгновения, до их тел, сплетающихся в воде, до тепла, обжигающего сильнее пламени. Последний рывок — и всё взорвалось вспышкой ослепительного света. Он глухо застонал у неё в шее, пряча лицо в её волосах, вдыхая её запах, крепко удерживая её в своих объятиях, словно не собирался больше отпускать.

Их сердца бешено колотились в унисон, и только вода оставалась тихим свидетелем их слияния.

Он долго не отпускал её, удерживая в своих объятиях, пока дыхание не стало ровнее. Его губы скользнули по её виску, оставляя тёплый след.

— Теперь ты моя… — прошептал он хрипло, будто эти слова были клятвой.

Он провёл ладонью по её спине, накрывая своим теплом, будто боялся, что она исчезнет. Затем, чуть усмехнувшись, добавил:

— Или, может, это я теперь твой?

Он прижался губами к её плечу, задержался там на миг, наслаждаясь её близостью, и прошептал уже тише, почти нежно:

— Как ты это сделала со мной, Морвейн?

Морвейн глубоко вздохнула, ощущая, как его дыхание касается её кожи. Она не могла сразу ответить — слишком многое обрушилось на неё в этот момент. Её сердце всё ещё билось бешено, и казалось, что границы между ними стёрлись.

Хранитель Воды чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. В его взгляде не было ни тени сожаления — только жгучее удовлетворение, властность и что-то новое, почти пугающее в своей глубине.

— Ты потрясающая, — тихо произнёс он, проводя пальцами по её влажным волосам.

Он склонился ближе, коснулся губами её губ, но этот поцелуй был не жадным, как раньше, а мягким, изучающим.

— Я не отпущу тебя, Морвейн, — его голос стал серьёзнее, напряжённее. — Даже если ты попытаешься уйти.

Он обвил её руками, снова притягивая к себе, как будто не мог насытиться её близостью. Тёплая вода ласково касалась их тел, но по сравнению с ним она казалась прохладной.

— И я не хочу, чтобы ты отпустила меня.

А потом будто вспомнив что-то, его глаза сузились. Морвейн замерла, когда почувствовала, как его пальцы крепче сжали её талию. В его голосе послышалась новая, опасная нотка:

— А насчет того эльфа… — протянул он, медленно ведя ладонью по её спине. — Он должен держаться подальше. Я не потерплю, чтобы кто-то ещё осмелился претендовать на тебя.

Хранитель Воды провёл губами по её шее, оставляя лёгкий укус, и хрипло рассмеялся.

— Если он не поймёт намёков, мне стоит натравить на него моих русалок. Они быстро объяснят ему, что заигрывать с тобой — не лучшая идея.

Морвейн хмыкнула, не зная, насколько серьёзно он это говорит. Она приподняла голову, заглядывая в его глаза, но увидела там лишь тёмную, властную решимость.

— Ты ревнуешь? — с вызовом спросила она, почувствовав наконец что может нормально разговаривать.

— Ревную? — он усмехнулся, наклоняясь к её уху. — Морвейн, я готов утопить его, если он не прекратит пялиться на то, что принадлежит мне.

— Я не принадлежу тебе, — твёрдо сказала она, чувствуя, как внутри вспыхивает вызов.

Хранитель Воды на мгновение замер, а потом усмехнулся, опасно прищурившись.

— Неужели? — его пальцы скользнули по её обнажённой коже, вызывая предательскую дрожь. — Тогда почему твоё сердце так бешено бьётся рядом со мной?

Она сжала губы, не желая давать ему удовлетворение, но он знал — знал, что был прав.

— Ты принадлежишь только себе, Морвейн, — его голос стал мягче, но от этого не менее властным. — Но признайся… Разве ты не хочешь, чтобы я принадлежал тебе?

Он склонился ближе, и его губы прошептали у её шеи:

— Только тебе.

Морвейн фыркнула, отстраняясь настолько, насколько позволяли его крепкие руки.

— Это невозможно. Ты слишком любвеобильный, чтобы это случилось, — с усмешкой сказала она. — Что же ты сделаешь со своими русалками? Продолжишь развлекаться с ними?

Хранитель Воды прищурился, и в его глазах блеснула тёмная вспышка.

— Развлекаться? — он провёл пальцами по её спине, наклоняясь ближе. — Ты действительно думаешь, что после этого я смогу хотеть кого-то ещё?

Морвейн открыла рот, но он не дал ей сказать ни слова.

— Они больше не интересуют меня, — продолжил он низким, хриплым голосом. — Ты разозлила меня этим вопросом. И теперь мне придётся доказать тебе, кому я действительно принадлежу.

Его руки крепче сомкнулись на её талии, и он прижал её к себе, не давая сомневаться в его словах.

Морвейн почувствовала, как Хранитель был снова готов продолжить.

Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Тёплая вода уже не казалась расслабляющей — скорее, она становилась опасной ловушкой, в которой она могла утонуть.

— Тебе пора