Семнадцатый - Эмилия Вон

– Тебе не кажется, что для места в раю уже достаточно испытаний? – обратилась я к тому самому Богу на небе, который не сделал для меня ничего полезного.

Бабушка Мерфи всегда говорила, что трудности делают нас сильнее. Я была сильной всю свою жизнь, черт возьми! Я сражалась с первых минут еще будучи двухминутной крохой, которая хотела выжить. Я была стойкой каждый свой день рождения на протяжении двадцати двух лет, когда мне приходилось посещать могилу мамы, умершей в родах. Я была сильной, когда моя первая любовь жестоко разбила мне сердце. Я оставалась сильной, когда единственный светлый уголок в моей жизни тот самый Бог омрачил тьмой, послав нам еще одно испытание: рак моего двухлетнего брата. Я, черт возьми, была сильной, и мне не нужны были дополнительные испытания, чтобы кому-то что-то доказывать! Так что пошло оно все в пекло!

Я решительно смахнула слезу и продолжила идти, когда вдруг услышала знакомый голос с дороги.

– Селена, постой!

Я остановилась, чтобы убедиться, что это не иллюзия, и увидела, как Диего бегом приближался ко мне. Его волосы на макушке подпрыгивали с каждым движением, а спортивный костюм плотно облегал мускулистое тело, которое я успела рассмотреть, прежде чем он повел себя как придурок.

Вспомнив ссору, я отвернулась от него и сосредоточилась на приложении такси. Чапи следовал за мной.

– Селена! – Диего нагнал меня и схватил за локоть. Его теплая рука обвила мою: он не собирался отпускать меня, словно понимал, что если отпустит, я уйду.

Он возвышался над мной, словно стена, и его тепло проникало в меня, хотя мы почти не касались друг друга.

Я подняла на него глаза. Брови сведены на переносице, взгляд полон сомнений и вопросов. Его кожа, как и много лет назад, имела бронзовый оттенок, который выделялся на фоне моей естественной бледности. Несмотря на то, что мы много времени проводили на солнце, загар на мою кожу не ложился – она лишь обгорала и покрывалась веснушками.

– Мне жаль.

Слова, так тихо произнесенные им, легкой дымкой заполнили окружающую тишину. Он сделал паузу, откашлялся и продолжил:

– Уже поздно. Тебе не стоит сейчас оставаться на улице, особенно идти в тот мотель. Ты можешь остаться в одной из комнат, а завтра мы все обсудим с Муниром и решим проблему.

Проблема…

Он имел в виду меня. Я была для него проблемой. Нечто незначительное, нежеланное, что можно было устранить. Как он поступил пять лет назад.

Не желая возвращаться в тот вечер, я отдернула его руку, которая удерживала меня за локоть, и попыталась уйти, но Диего снова преградил мне дорогу.

– Мне не нужна благотворительность.

– Не глупи. Одной сейчас действительно небезопасно. Уже поздно. Давай отложим этот разговор на завтра.

– Я не собираюсь возвращаться туда, где мне не рады.

Диего провел руками по лицу, взглянул на небо и снова посмотрел на меня.

– Я был в шоке, ясно? Чего ты еще ожидала? – Он указал на виллу позади нас. – Я вернулся домой и обнаружил там девушку, которая бросила меня без объяснения причин пять лет назад! Если ты думала, что я буду рад тебя видеть, то ты ошиблась, Маккой. Я был шокирован, черт возьми!

Ой, кажется, крохотный осколок моего сердца, уже разбитого на части, алмазной пылью вдруг забил мне легкие. Боль пронзила меня насквозь, но я предпочла скрыть ее за маской равнодушия.

– Ты думаешь, я была рада тебя видеть?

Да, была.

– Я не знала, что ты – это ты. Если бы знала, то не явилась бы к тебе домой, ясно? – Я развела руками. – Зачем мне это спустя столько лет? И да, я не ожидала, что ты будешь счастлив видеть меня, но то, что ты стал придурком, который так просто бросается на человека с угрозами об увольнении, равносильно удару под дых.

Диего какое-то время молчал, глядя мне в глаза так пристально, словно что-то искал в них. Я уже жалела о сказанных словах, походивших на признание, но он, кажется, не замечал этого или же просто не придал этому значения.

– Я не угрожал тебе. – Это единственное, что Диего вынес из моей исповеди. Придурок.

– О, именно это ты и сделал. – Я скрестила руки на груди и взглянула на него с таким же хмурым выражением, как и он.

Диего закатил глаза и громко выдохнул.

– Хорошо. Я повел себя как полный кретин, – признался он. Его глаза скользнули куда-то в сторону, равнодушные и безжизненные, а голос звучал так спокойно, будто он говорил о погоде, а не о том, что задел мои чувства. – Мне не стоило так реагировать и угрожать тебе увольнением. Теперь мы можем вернуться домой?

Мне хотелось сказать ему «нет», потому что Диего говорил не искренне и явно считал, что в его поведении не было ничего, что стоило ему такой драмы. Но слова застряли в горле, словно осколки льда. Он не видел в своем поступке ничего предосудительного – просто ошибка, недоразумение, которое не стоило ни слез, ни боли. Возможно, он прав… Но я никогда не признаюсь ему в этом.

Мы оба не ожидали этой встречи. И кто мог подумать, что она окажется столь болезненной? Мы не были готовы, хотя, может, к таким вещам невозможно подготовиться вовсе. Внутри меня разгоралось пламя гнева, но оно было направлено не только на него. Больше всего я злилась на саму себя.

Человек, которого я давно похоронила в памяти, все еще обладал надо мной властью. Один взгляд, и все забытые чувства вырвались наружу. Они напомнили мне о том, во что долгие годы я отказывалась верить: я скучала. Скучала по нашим беседам, смеху, теплым совместным вечерам. По нему. По нам.

Его отсутствие оставило в моем сердце зияющую дыру. Эти годы прошли словно в тумане, словно часть меня осталась там, вместе с ним. Я жила, как пустой сосуд, ожидающий, когда его снова наполнят. И вот, увидев Диего, я почувствовала, как эту пустоту сменяет тепло. Но это неправильно. Нельзя позволять людям становиться настолько важными, чтобы терять себя в их отсутствие. Нельзя отдавать другому человеку главную роль в своей жизни.

Я поняла это слишком поздно, когда единственное, что мне оставалось – собирать осколки разбитого сердца. Это мой урок, который пришлось выучить через боль. Или, по крайней мере, надеяться, что я усвоила его навсегда…

– Чапи, мы возвращаемся, – сказала я, стараясь скрыть дрожь