Кулинарная школа в Париже - Софи Бомон

поправила на шее бирюзово-голубой шарф из пашмины и натянула мягкий серый джемпер пониже на темные джинсы. Кейт оделась потеплее – вечера по-прежнему оставались прохладными, и она предполагала, что на воде будет только холоднее. Она не взяла с собой пальто, решив, что шарфа и теплого джемпера из шерсти мериноса наверняка будет достаточно. «Возможно, и не будет», – подумала она, когда крошечные мурашки побежали по ее спине. Или мурашки появились по другой причине? «Не будь идиоткой, Эванс», – отчитала она себя, продолжая путь. Было почти четыре минуты седьмого. Ха! Считай, опоздала!

И вот она, изящная бело-зеленая лодка, именовавшаяся, как она сейчас разглядела, «Эос». Каюта была залита теплым светом, на палубе – растянуты гирлянды. Там же стоял столик на двоих. А в самом центре, завершая композицию, находился цветочный горшок – с нарциссами. Вот блин!

Она только решила сунуть цветы в сумку и покрепче ее закрыть, когда из каюты стремительно выскочила Нина, радостно гавкая, и прыгнула на Кейт. У нее не было времени спрятать цветы, и поэтому они выпали из ее рук как раз в тот момент, когда вышел Арно, призывая Нину успокоиться.

– Прости, – сказал он, когда Нина притихла. – Должно быть, она увидела, как ты идешь.

– Все в порядке, – пробормотала Кейт, стараясь одновременно погладить Нину и убрать цветы подальше от посторонних глаз. Но он их увидел. Так что она сделала единственное, что ей оставалось – сгребла нарциссы и протянула ему. – В своем сообщении Нина попросила цветы.

Он с удивлением посмотрел на нее. Затем рассмеялся.

– О, эмодзи! Разумеется. И какой отличный выбор. Нина любит нарциссы! – Он указал на стол. – Она считает, что все должны любить их так же, как она. И мне приходится делать то, что она говорит.

– Конечно приходится, – тихо молвила Кейт, и собака ткнулась в нее носом.

– Заходи, – пригласил Арно, улыбаясь. Он провел ее по мосткам в лодку, которые слегка покачивались у нее под ногами. Нина потрусила за ними, гордо виляя хвостом. С палубы они спустились на пару ступеней и оказались в обшитой деревом каюте.

– Я подумал, что тебе захочется осмотреться, прежде чем мы начнем, – пояснил Арно, и она кивнула, впечатленная открывшимся перед ней зрелищем. С акцентами из полированного дерева, темно-синей обивкой и кремовыми занавесками, лодка казалась гостеприимной и уютной. Вся бытовая техника, например холодильник, плита и обогреватель, была аккуратно встроена в специально отведенные для них пространства, так что в каюте было просторно и комфортно. Главная комната выполняла роль сразу столовой, гостиной и кухни – или камбуза, как по представлениям Кейт должна была называться кухня на лодке. Дальше расположились двери, которые вели в уютную спаленку – в ней же находилась корзинка Нины – и маленькую ванную комнату со стиральной машиной и высоким открытым шкафом с полками, на которых стояли аккуратные деревянные ящички для хранения вещей.

– Здесь очаровательно, – искренне произнесла Кейт, осматривая главную комнату. – Здесь и правда чувствуешь себя как дома.

Он кивнул, явно довольный ее словами.

– Спасибо. Это и есть мой дом уже… ну, чуть больше семи лет. Вообще-то, семь лет исполнилось в феврале.

– Ого! Это здорово. Название лодки – «Эос» – что оно означает?

– Эос – это греческая богиня рассвета, – пояснил он. – Она уже так называлась, когда я ее купил… И мне понравилось. Не захотелось его менять.

– Конечно. Замечательное название. – Кейт подошла к книжной полке на одной из стен, заваленной старыми и новыми изданиями. – Среди них есть твои работы?

– Эти, – указал Арно, достав две книги. – Вот эту, – он поднял томик в красном переплете с прекрасным узором в виде стрекозы на листке, – я переплел для мужчины, который писал стихи и рисовал акварелью всю свою жизнь, но который так ни разу не публиковался и не выставлялся. Достигнув седин, он решил собрать все свои работы в одном месте и передать их своим детям. И потом он попросил меня сшить их. Я сделал всего пять копий, и он настоял, чтобы одна осталась у меня. – Арно передал ей книгу, и она прикоснулась к объемной обложке и пролистала страницы.

– Она прекрасна, – призналась Кейт, потому что так оно и было. Она мало что смыслила в поэзии, но рисунки ее очаровали. И все это вместе – плотная кремовая бумага, нежные красные форзацы и матерчатый переплет – было настоящим совершенством.

– Да, она чудесная, – без лишней скромности согласился Арно, – как и ее автор. Он был одним из моих первых клиентов, и создание этой книги стало для него истинным удовольствием. Он был ей очень доволен. – Он показал ей вторую книгу. Она была в кожаном переплете великолепного золотисто-коричневого цвета с более темным корешком и тиснением под мрамор. – Эта работа – пример полной противоположности.

– Но она тоже хороша! – воскликнула Кейт.

– Ну… Материалы и правда хорошие. Но она принесла мне столько проблем. – Он открыл ее и пролистал до страницы со старой фотографией бородатого мужчины в костюме девятнадцатого века, стоящего возле фургона с надписью Chocolats Marmand. – Она была посвящена празднованию стопятидесятилетия маленькой семейной компании. Но члены этой семьи никак не могли друг с другом договориться, и потом они заставили меня подготовить дорогой образец книги, прежде чем согласовать блок, – он пролистал еще несколько страниц, и Кейт заметила, что они пусты, – и в конце концов они отказались от нее и не захотели платить.

– О боже, – ахнула Кейт. – Значит, это твой лучший и худший опыт.

– Да… По крайней мере, что касается моих первых лет работы. С тех пор были и другие, но я сохранил только эти образцы.

– Как напоминания о том, что можно ожидать?

– Или не ожидать. Верно, – ответил он.

– Итак… Ты работаешь здесь? – поинтересовалась она, когда он вернул книги на полку.

– Да. По крайней мере, время от времени. Я храню материалы и инструменты в том шкафу, который ты видела. – Он похлопал по встроенному столу и скамье и улыбнулся. – Эти ребята слышали много бранных слов, пока я пытался освоить свое ремесло.

– То есть ты не всегда был переплетчиком? – уточнила она.

– Нет. Я увлекся переплетным делом спустя несколько месяцев после покупки лодки, когда вернулся из Австралии. А до этого… – он сделал паузу. – До этого я служил в армии. Десять лет.

– Ого, – выдохнула Кейт. – Это… Это очень долго.

– Да. – Он достал вазу из шкафчика под раковиной и поставил в нее слегка помятые нарциссы.

Кейт поняла по выражению его лица, что тема армии, судя по всему, закрыта. Так что она задала другой вопрос:

– Что привело тебя