Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ

В тот вечер я сидела с тетей Сюй под окнами, и мы вместе перечитывали толстые тома священных текстов, переписанных моей матерью. Вдруг стремительно потемнело, небо затянуло тучами, и разразился внезапный ливень. Густые облака, точно разлившаяся тушь, закрыли собой все небо. Сильные порывы ветра раскачивали тонкие кроны деревьев, срывая зеленые листья и унося их во внутренний дворик. Зеленая черепица и выступающие навесы трещали от дроби тяжело падающих капель дождя.

Я наблюдала, как небо меняет цвет, сердце мое забилось в тревоге, и свиток выпал у меня из рук. Тетя Сюй тут же встала и быстро опустила штору.

– Дождь усиливается. Ванфэй, скорее возвращайтесь в свою комнату. Только берегите себя – не замерзните!

Я никак не могла понять, отчего мое сердце пришло в ужас, – я же просто смотрела на небосклон на юге, а сердце преисполнилось волнением. Вернувшись к себе в комнату, я закрыла дверь и прибавила огня, припустив фитиль в лампе. Неожиданно, несмотря на погоду, меня навестили два придворных лекаря – в их обязанности входило ежедневно справляться о моем здоровье и слушать пульс. Они попали под внезапно разразившийся ливень еще до того, как добрались до главных ворот монастыря, и промокли. Сейчас они выглядели очень жалко. Я попросила А-Юэ подать им горячий чай.

Я всегда отличалась слабым здоровьем, а после смерти матери начала стремительно худеть. Сяо Ци переживал, что постоянные потрясения будут вредить моему здоровью, поэтому приказал придворным лекарям ежедневно посещать меня и следить за моим состоянием.

– Обычно меня навещает придворный лекарь Чэнь, отчего же он не пришел сегодня? – без раздумья спросила я и подумала, что он, наверное, решил просто немного отдохнуть.

– Господина Чэня вызвал ван-е, по этой причине его временно замещает его подчиненный.

Сердце мое сжалось.

– Почему ван-е вызвал его?

– Подчиненный слышал, что ван-е простыл. – Придворный лекарь Чжан поднял глаза, посмотрел на мое лицо, затем резко полупоклонился и быстро сказал: – Ван-е всегда отличался крепким здоровьем, нет причин беспокоиться из-за легкой простуды, ванфэй не стоит переживать.

Когда дождь немного утих, лекари ушли. А-Юэ подала чай с женьшенем, я взяла чашку, поднесла к губам, затем отставила, не сделав и глотка. Я подошла к окну и глянула на завесу дождя. Затем обернулась и задумчиво взглянула на лежащий на столе толстенный свиток.

Вдруг я услышала тихий вздох тети Сюй.

– Вы только посмотрите на ее лицо. Боюсь, мысли ванфэй витают далеко отсюда.

А-Юэ усмехнулась и ответила:

– Придворный лекарь сказал, что нет причин беспокоиться. Ванфэй не стоит излишне тревожиться.

Я снова смотрела в окно. Сердце то находило покой, то снова загонялось в бешеном ритме. Я никак не могла успокоиться. Небо снова затянуло тучами, дождь усилился.

– Приготовьте повозку. Я хочу вернуться домой. – Стоило мне произнести эти слова, как сердце мое, наконец, успокоилось.

Императорская повозка мчалась по дорогам под ураганными ветрами и ливнями до самой резиденции. Я выбежала во внутренний двор. По пути мне встретился придворный лекарь, в руках он нес свежеприготовленное лекарство – запах его ударил мне в нос, и я на мгновение забыла, как дышать.

– Что с ван-е? – быстро спросила я.

Лекарь ответил:

– Ван-е изо дня в день тяжело работает и чрезмерно утомился, также сердце его предается тоске, отчего душа его страдает от ложных помыслов. Его жизни не угрожают серьезные болезни, однако ему стоит умерить свое сердце и оставаться в покое, а также воздержаться от беспокойств и изнурительной работы.

Закусив губу, я какое-то время молча смотрела на лекаря. Затем отобрала у него поднос и сказала:

– Отдайте это мне. Можете идти.

Я тихо обошла стражу. В его комнате горел тусклый свет. Я медленно подошла к ширме, из-за которой взглянула на разложенные на столе письма и доклады. Кисть и тушь лежали в стороне. Сяо Ци стоял перед окном, одетый в легкий халат, заложив руки за спину. Он выглядел очень холодно и… одиноко. Сердце мое сжалось от горечи. Сжимая поднос с лекарством, я застыла на месте и просто смотрела на него, даже не зная, что сказать.

Ночной ветерок проник в полузакрытое высокое резное окно, и тонкая шторка чуть качнулась. Он дважды кашлянул, плечи его чуть дернулись, отчего у меня снова сжалось сердце. Я поспешно шагнула вперед и поставила поднос на стол. Он же, не оглядываясь, холодно сказал:

– Оставьте лекарство здесь и уходите.

Я налила смесь в миску и, мягко улыбнувшись, сказала:

– Сначала выпей лекарство, а потом можешь меня прогнать.

Он вдруг резко обернулся и пристально посмотрел на меня. Свет и тень играли на его лице, отчего я не могла разобрать, какое у него сейчас выражение лица. Я улыбнулась, опустила взгляд и медленно размешала отвар маленькой ложкой. Затем пригубила немного, чтобы убедиться, хорошая ли температура для питья. Не произнося ни слова, он снова заложил руки за спину, а я посвятила все свое внимание размешиванию лекарства – но взгляды наши не отрывались друг от друга. В повисшей тишине мы даже не слышали, как издалека доносились какие-то звуки.

Вдруг он засмеялся, а затем тихо сказал осипшим голосом:

– И как давно ты обо всем узнала?

Мне неведомо, зачем он задал этот вопрос. Опустив глаза, я ответила:

– Придворный евнух ничего мне не говорил. Я узнала об этом только сегодня, когда меня навестил придворный лекарь.

– Придворный лекарь? – Он нахмурился.

Я опустила голову, чувствуя, как начинаю сгорать от угрызений совести, и глубоко сожалела о недосмотре. Я даже не знала, что он заболел! Неудивительно, что он выглядел таким недовольным.

– Разве ты вернулась не из-за Цзыданя? – бесстрастно спросил он.

– Цзыданя? – Я в ужасе взглянула на него. – Что с ним случилось?!

Выдержав паузу, он спокойно ответил:

– Обо всем мы узнали только сегодня. Цзылюй потерпел сокрушительное поражение в битве при Фэнлиньчжоу. Сянь-ван Цзыдань потворствовал врагу и позволил Цзылюю сбежать. Мятежники устроили засаду и подстрелили Цзыданя.

Нефритовая чаша выпала у меня из рук – лечебный сок разбрызгался по полу.

– Он… ранен? – Голос мой дрожал. Я боялась услышать нечто ужасное.

Глаза Сяо Ци были скрыты в тени, но я чувствовала, как его холодный взгляд пронизывал меня насквозь, проникая в жилы, как лед и снег.

– Сун Хуайэнь, рискуя своей жизнью, спас Цзыданя. Его раны несмертельны. – Он уставился на меня. Его тонкие губы дернулись в усмешке. – Его высочество Сянь-ван узнал, что Цзылюю удалось бежать, но его поймал генерал Ху и обезглавил на месте. Умоляя о смерти, Цзыдань отказался от медицинской помощи