Защитник - Ана Хуанг

Мягкие моменты должны были оставаться всего лишь моментами.

Я выключила душ со скрипом металла и вытерлась. Обмотавшись полотенцем, вышла в коридор и – блять.

Винсент выскочил из-за угла как раз в тот момент, когда я вышла из ванной. Мы замерли одновременно.

Это был не первый раз, когда мы сталкивались сразу после душа. Однако он впервые увидел меня практически голой. Я забыла постирать, поэтому единственное полотенце, которое у меня было под рукой, было крошечным и едва прикрывало интимные места.

Взгляд Винсента скользнул по моему телу, прежде чем снова подняться к лицу. Он стиснул зубы, но не произнес ни слова.

Мои щёки горели. Мне захотелось броситься в комнату и запереть дверь, но если я обернусь, он, вероятно, увидит мою задницу, торчащую из-под полотенца.

Я хотела выиграть пари, но не за счет своего достоинства.

— Ты нарядился, — сказала я, пытаясь завязать разговор. Спокойно. Непринуждённо. Совершенно не паникуя из-за того, что мои соски вот-вот выскочат. — Возвращаешься со свидания?

Вместо обычных кроссовок и футболки Винсент был в идеально сшитом на заказ блейзере и тёмных джинсах. Пиджак подчёркивал ширину его плеч, а я уловила тонкий, пряный аромат его одеколона.

Он выглядел хорошо. Действительно хорошо.

Его непроницаемое выражение исчезло, сменившись намёком на ямочку. Я поморщилась, мысленно ругая себя за то, что дала понять, будто меня волнует, на свидании он или нет.

— Вообще-то, я только что вернулся со встречи с моим агентом, — сказал он. — «Зенит» хочет поужинать со мной на следующей неделе, поэтому мы продумывали план игры.

Удивление сменилось смущением.

— Значит, слухи правдивы? Они ищут новое лицо?

— Похоже на то. Мой агент говорит, что они уже зондируют почву. Генеральный директор и остальные члены команды будут на ужине, и Ллойд считает, что это означает, что я уже в их списке претендентов. Он немного покопался. Он почти уверен, что всё зависит от меня, Аларика Филиповича и Рене Мартина.

Аларик Филипович был двенадцатикратным победителем турниров Большого шлема, а Рене Мартен был действующим королём Формулы-1. Они были серьёзными соперниками, но Винсент был легендой. К тому же, он был в сто раз харизматичнее любого из них, хотя я бы ему этого никогда не сказала. Его самолюбие было и так достаточно раздутым.

Я открыла рот, чтобы как-то пошутить о том, что он всегда оказывается третьим, поскольку «Спорт СК» недавно назвал его третьим лучшим игроком Премьер-лиги, но слова застряли у меня в горле.

Во-первых, это было как-то грубо, а во-вторых, он не выглядел самоуверенным. Он выглядел встревоженным. Его брови нахмурились, а напряжение нарушило его обычно уверенную осанку.

— Ты нервничаешь из-за ужина? — спросила я вместо этого.

— Немного, — он провёл рукой по затылку. — Мне, блять, очень нужно это спонсорство, Бруклин.

У меня сжалось сердце. Я так привыкла к высокомерному, самоуверенному Винсенту, что этот момент откровенности ударил по мне сильнее, чем я ожидала.

— Слушай. Понятия не имею, кого они в итоге выберут, но из всех спортсменов мира ты вошёл в тройку лучших. Это уже невероятно, — сказала я. — Очевидно, они что-то в тебе видят, иначе не пригласили бы тебя на ужин. Главное, чтобы ты не вылил им на голову бокал вина или, не знаю, не подавился за столом, всё будет хорошо. Не о чем волноваться.

Лицо Винсента смягчилось. На его щеках на мгновение появилась ямочка.

— Ты меня подбадриваешь, Лютик?

— Если ты так это называешь, — я выгнула бровь. — Никогда не видела, чтобы ты так нервничал из-за потенциального спонсора. Что такого особенного в «Зените»? Кроме денег.

Благодаря текущим контрактам с брендами он уже зарабатывал миллионы сверх своей внушительной зарплаты в «Блэккасле». Он не испытывал особого дефицита денег.

— Наверное, признание, — сказал Винсент после долгой паузы. — Это не лучший мотиватор, но мне нравится, насколько стабильны и долгосрочны их контракты. Они не гонятся за трендами, как большинство других брендов. Если «Зенит» выбирает кого-то своим амбассадором, это значит, что они верят в него и в его успех. И... думаю, было бы просто приятно работать с командой, которая считает, что я достоин таких вложений времени и преданности.

Инвестиции, вера, преданность. Его слова глубоко меня поразили.

Не поэтому ли я так долго тянула с предложением «Блэккасла»? Мне нужно было это для признания, и я его получила. Но действительно ли Джонс стремился быть моим наставником и помогать мне расти, или мне было суждено проводить время в клубе, работая вдвое усерднее за вдвое меньшую награду?

Я сглотнула, преодолевая внезапный ком в горле.

— Понимаю, — сказала я. — Но – скажу это один-единственный раз – ты же Винсент Дюбуа, мать его. Ты капитан «Блэккасла». Ты выиграл чемпионат мира. Тебе не нужно одобрение сторонних брендов.

Это была ободряющая речь как для меня, так и для Винсента, и мои слова прозвучали резче, чем я намеревалась.

Он на мгновение выразил удивление, а затем уголок его рта дернулся вверх.

— Оказывается, ты неплохо умеешь подбадривать. — Снова пауза. Затем. — Тебе стоит пойти со мной.

— К...

— Ужин. Я могу взять с собой ещё одного человека, и Ллойд не в счёт. Я планировал лететь один, но мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты была рядом.

Я не обратила внимания на то, как участился мой пульс.

— Я что, твой диетолог по эмоциональной поддержке?

— Нет, — сказал он с каменным лицом. — Ты – моя соседка по квартире, которая оказывает мне эмоциональную поддержку.

Смех закипал у меня в горле. Будь он проклят и его способность заставить меня улыбнуться, даже когда я этого не хотела.

— Ну и что? — спросил он. — Ты со мной?

Я колебалась. Пойти в качестве его плюс один было очень похоже на свидание, пусть даже и на деловое мероприятие.

— Это не свидание, — словно прочитал Винсент мои мысли. — Я даже не буду платить. Счёт оплачивает «Зенит».

— Жмот.

— Нахлебник, — поправил он. — Если собираешься меня оскорбить, выбирай термин правильно.

Мои губы дрогнули.

— А вдруг отец узнает? Он захочет узнать, почему мы вместе пошли на ужин.

— Бруклин. — Винсент с недоверием